− Тихо! – шёпотом сказал Иакинф. – Всё нормально, мы не враги.
− Господи! – повторила женщина. – Да вы что же? Вы ведь русские?!
− А кто же ещё. Ну-ка, мадам, проведите нас в комнату, в которой либо нет окон, либо они хотя бы не выходят на дорогу. И позовите ещё кого-нибудь.
Женщина заглянула в гостиную и поманила жестом ещё одну обитательницу дома, которой быстро объяснили, что она должна следить за домочадцами, дабы те не шумели и не выходили наружу.
Глава 27
Женщина проводила разведчиков в небольшой зал, где единственное окно было словно специально заставлено мебелью.
− Меня зовут Алиса Флорес, – представилась она. – Я живу здесь с мужем Филиппом и двумя детьми. С началом оккупации у нас поселились мой младший брат Джереми с женой и детьми, а так же мы приютили семью Кэрри и Билла – наших соседей. Их дом был разрушен.
− Каковы ваши отношения с оккупантами? – спросил Иакинф.
− Конкретно у нас пока всё спокойно. Они отобрали оружие у всех, у кого оно имелось, обыскали дома. Заставили всех снять занавески с окон. Видите ли, патрульные имеют право заглядывать ко всем в жилища. Эта комната у нас сейчас приспособлена под кладовую. Солдаты Магхорч не делают замечаний из-за заставленного окна. Наши мужья работают у этих сволочей. Приходили карлики-чиновники. Всех, кто есть, переписали и сказали, что как минимум мужчины должны идти работать на разборах завалов и расчистке дорог, если мы ни хотим, чтобы нас…
Тут женщина закрыла лицо ладонями и заплакала.
− Господи!.. Чтобы нас с детьми не отправили на переработку… Господи! Да что ж такое делается?! Они же хуже нацистов!
Женщина зарыдала. Спецназовец достал флягу с водой и протянул хозяйке.
− Спасибо, сэр… то есть, товарищ… – нерешительно произнесла миссис Флорес. – Тут такое творится… Будто мало они поубивали людей в начале войны. Так ведь теперь обложили всех какими-то податями. Очень многих людей заставляют сдавать кровь. Воду в дома подают только на час утром и на час вечером. Электричество с 10 утра и до 6 вечера отключают. Ночью тоже отключают. Телефоны работают, но только так, чтобы можно было позвонить в их администрацию. Пища выдаётся тем, кто работает на Магхорч. Медикаментов нет. Старик Вексман с соседней улицы так и умер без лекарств. А если бы и не умер, то за ним всё равно их солдаты пришли бы, так как он одиноким был… Они ведь всех калек, детей и стариков, которые оказались одни, убивают, а трупы увозят. Говорят, что этим гадам нужны биоматериалы. А для чего, мы и не знаем. Может, они нас и едят.
− Чёрт! Что же за уроды! – не выдержал и выругался Хопкинз. – Это же сатанизм какой-то! Это даже не звери. Это мразь какая-то!
− Ой! А вы американец? – спросила его миссис Флорес, услышав чистую англо-американскую речь.
− Да, Томас Хопкинз ваш соотечественник, – сказал Иакинф. – Остальные − русские. Правда, я не совсем тот русский, про которых вам приходилось слышать. Я из Синора. Это тоже Россия.
− Так это же… – миссис Флорес удивлённо уставилась на него. – Это же они про ваших говорят! Они, кажется, вас боятся! Ну точно же! По радио говорили, что Синор является «опасным противником Магхорч, и против него следует сосредоточить все силы».
− Да, они уже здорово получили по морде от синорян, – произнёс, подбирая слова, спецназовец ГРУ.
− А как же вы здесь оказались? Это что, десант?
− Можно сказать и так, но у нас тут поставлена довольно сложная задача. Это вам будет неинтересно, миссис Флорес, – сказал Иакинф. – Но прежде мы хотели бы выяснить, существуют ли хоть какие-то попытки населения противодействовать оккупантам?
− Да какое там! – махнула рукой женщина. – Все, кто выжил, попрятались и дрожат, как бы их не прикончили. Кланяются этим подонкам, когда встречают патруль. Что делать… Нашим мужьям тоже приходится кланяться им. Иначе могут казнить на месте. В соседнем квартале так целую семью зарубили секирами за то, что тамошний папаша слишком гордым оказался и не пал ниц перед офицерами Магхорч. Но вот где-то в окрестностях вроде были выжившие военные. Они несколько раз подрывали конвои. Один сержант с местной военной базы жил неподалёку от нас. Какой-то подонок на него донёс администрации Магхорч. Тут ведь нашлось достаточно предателей. Так вот, сержанта схватили, и губернатор Хаордун лично отрубил ему голову на центральной площади. Партизан вообще не очень любят. После их нападений оккупанты берут заложников, которых затем убивают.
− Это обычная тактика карателей, но если хотя бы военные ещё находят силы участвовать в Сопротивлении, то не всё потеряно, – сказал Габров. – Как бы только на этих ребят, если хоть кто-то ещё живой остался, выйти?
− Вы знаете, я должна вам кое-что сказать насчёт бойцов Сопротивления, – шёпотом произнесла миссис Флорес. – Фил, мой муж, заядлый радиолюбитель. Оккупанты разрешают нам слушать радио, хотя и глушат некоторые частоты. Новости мы всё-таки знаем. Филипп постоянно, когда приходит с работы, пытается найти хоть какие-нибудь радиостанции, которые не захвачены Магхорч. Он хоть и устаёт за день, но перед сном целый час сидит у приёмника. Несколько раз ему удалось наткнуться на какие-то помехи, про которые он сказал, что это закодированное сообщение военных. У нас очень хороший радиоприёмник, поэтому много чего можно поймать, даже невзирая на «глушилки» Магхорч.
− Вы в курсе, мадам, в каком диапазоне он обнаруживает эти помехи? – спросил Иакинф.
− Да. Пойдёмте к приёмнику. Попробую настроить. Я тоже немножко умею с этой штукой ладить.
Никаких «подозрительных» помех миссис Флорес не смогла поймать, но всё-таки она описала, на что они похожи и указала диапазон, в котором они появляются. Иакинф тут же сообщил полученную информацию на «Иту».
− Главное помните, что никто не должен знать, что мы были здесь, – сказал он хозяйке после сеанса связи с кораблём.
− Конечно! Мы будем молчать как рыбы. Дети всё понимают. Да ведь нас тут же прикончат, если мы что-то начнём рассказывать.
− Держитесь! Мы приложим усилия, чтобы покончить с вашими бедами, – сказал Иакинф, направляясь со своими спутниками к выходу. – Храни вас Бог!
− И вас пусть Бог благословит! – произнесла миссис Флорес, провожая их.