− Укрепим, насколько это возможно, – ответил Борис Михайлович. – Но теперь мы не можем гарантировать, что у Магхорч не найдётся контрмер против наших сил. Они могут скорректировать свои «щиты», начав генерировать их в зоне расположения наших кораблей, подавить силовые установки, и сделать боевую технику безоружной и беззащитной. Они повредят своими «щитами» и вашим подразделениям. Самолёты упадут, танки заглохнут.
− И что теперь делать? По-моему, сдаваться рано ещё, – сказал президент России.
− Рано, – согласился префект. – Да и нельзя нам сдаваться вообще. Тем не менее, чтобы развить успехи, необходимо получить дополнительную информацию, касающуюся скрытых возможностей Магхорч.
− Что вы… ты предлагаешь, Борис Михайлович? – спросил президент Казахстана.
− Я лично – ничего. Тут понадобятся ваши специалисты по диверсионным операциям. Воины Синорской Ро́сии тоже будут участвовать в этом. У наших и ваших разведчиков разные подходы к своему делу и разные возможности, но полагаю, что вместе они хорошо справятся.
Когда совещание закончилось, Борис Михайлович уехал в импровизированное синорское представительство, расположившееся на Долгоруковской улице. Здесь он вызвал к себе воеводу Всеволода Петровича. Тот явился вместе с полковником Иакинфом и полковником Василием. Обрисовав вкратце задачу разведывательных подразделений, префект спросил катафрактов, какие пути решения они могли бы предложить. Синоряне уже имели приблизительные данные о «чудо-щитах» Магхорч, и о том, что им противопоставить. Но самым интересным оказалось то, что наличием такой мощной защиты военные Магхорч были обязаны отнюдь не только своим учёным.
Едва завершилась операция «Огненный вихрь», как с Иакинфом связался сын покойного президента США, Арнольд. Он передал катафракту карту памяти, которую обнаружил в конверте с письмом американского лидера.
На карте оказались копии сверхсекретных планов правительства США по развёртыванию нового типа оружия, созданного для противодействия ракетному и воздушному нападению.
Задолго до вторжения Магхорч американцы успели построить небольшую сеть установок, каким-то образом влияющих на структуру пространства.
Известная в своё время система HAARP (High Frequency Active Auroral Research Program – Программа исследования полярных сияний высокочастотным воздействием) была как капля в море, по сравнению с каждым компонентом новой сети излучателей. Расположенные в США, Канаде, Африке и на Ближнем Востоке установки принадлежали агентству «НеоФизикал Корпус», или сокращённо «НФК», которое в своё время отделилось от DARPA, работавшему над разработками перспективных видов вооружений для армии США.
Эксперты Лиги и Синора приступили к немедленному исследованию полученной документации.
Вскоре Иакинф вызвал Бочкарёва, Габрова, Егорова и остальных «несинорян» из своей группы в главный корпус синорской Академии в Кидишеве.
− Вот, полюбуйтесь, до чего нам не удалось добраться перед войной, – Иакинф указал на экран проектора, где были отображены схемы сложнейших устройств.
− И с чем это едят? – спросил Слава Егоров, поморщившись при виде обилия документации, в которой он не мог с ходу разобраться, хотя всегда отличался высокой сообразительностью в любых технических отраслях.
− Как бы это точнее назвать… – Иакинф задумался, глядя на экран. – В дословном переводе с английского, это «фотонный квантовый модулятор фазовых переходов».
− Если я, гуманитарий, ещё не окончательно забыл всю физику, – начал Габров, – то выходит, что они могут, с помощью воздействия фотонов, обратить жидкость в газ или в твёрдое вещество? Так что ли?
− Почти так, – вмешался в разговор присутствующий российский физик, доктор Бражников. – Устройства, созданные НФК перед войной, с помощью пучка фотонов переносят информацию о необходимом состоянии материи и влияют на саму структуру пространства-времени, создавая фазовую модуляцию в любой среде. Отсюда и название. Они образуют область, где имитируется эффект квантовых флуктуаций…
Бражников запнулся, соображая, стоит ли нагружать слушателей столь узкоспециализированной информацией, в которой не каждый доктор наук мог разобраться.
− Продолжайте, товарищ Бражников, – сказал Егоров, поняв нерешительность физика.
− Так вот… Они могут сымитировать область, где само пространство меняет свои свойства случайным образом. Может получиться так, что объект, попавший в зону действия излучателей, исчезнет в одном месте, а появится где-то в необъятной дали. Кроме того имитация границы двух состояний вакуума очень хорошо поглощает энергию. Наши синорские коллеги уже убедились в этом. Их воздушные корабли, силовые установки которых сравнимы по вырабатываемой мощности с небольшими звёздами, сейчас производят перезарядку двигательных и оружейных систем, а также замену некоторого оборудования.
− Это так, – заметил синорский инженер Макарий. – До конца недели управимся, если не будет нового сражения. Необходимо разобраться с вражескими установками как можно быстрее. Согласно документации, полученной от американцев, эти устройства не только поглощают энергию, но, по всей видимости, могут и генерировать её, причём ничуть не хуже наших корабельных и городских силовых установок. Если они воспользуются этим оборудованием для полного замещения своих потерь в энергетике, то нам скоро придётся столкнуться с угрозой новых полномасштабных вторжений в тылы.
− Мы не знаем, как люди Магхорч смогли создать такие системы, если они до сих пор используют паровые машины и поршневые самолёты, – сказал Бражников. – Мы в Дубне, в ОИЯИ (прим. – Объединённый институт ядерных исследований) собрали подобный агрегат три года тому назад. Но его работа ограничивается столь ничтожными результатами, что их хватает только для опытов при проведении фундаментальных исследований. У нас есть предположения, что некие силы в Америке сотрудничали с Магхорч ещё до вторжения, и поставляли им важную информацию…
− Знаем, – оборвал его Иакинф. – Мы сталкивались с тем, как агенты Магхорч пытаются внедряться в деятельность организаций, связанных с наукой и обороной. Так что утечки могли быть и из России. Как, впрочем, и из Китая и из Европы. Передавая мне карту памяти, Арнольд рассказал о своих подозрениях. Он давно стал замечать, что его отец словно ждал в последние годы какой-то большой опасности, хотя и не обсуждал этого. Возможно, покойный президент США был хотя бы отчасти осведомлён, какие силы пытаются действовать в его стране и в мире…
Иакинф оглядел людей из своей группы и вновь обратился к присутствующим учёным.
− Сейчас мне нужно, чтобы вы описали нашим катафрактам структурные схемы вражеских силовых установок. В ближайшее время командование должно решить вопрос того, как поступить с этими механизмами. Войска Магхорч временно обездвижены, но их защита не позволит нам развить успех. Если мы не успеем найти решение раньше, чем они восстановят нормальную деятельность своей промышленности и войск, то прежние жертвы покажутся нам совсем незначительными.
− Ты думаешь, что нас пошлют разбираться с этой гадостью? – шёпотом спросил Владимир у Габрова. – Едва год прошёл, как мы с ними. Зачем Иакинф нас сюда притащил?
− А какая разница, сколько мы служим? – тихо ответил Габров. – Кроме считанного количества катафрактов никто в Синорской Ро́сии до последнего времени не имел реального боевого опыта. Так что мы наравне со всеми.
− Ох, не нравится мне всё это…
− Поживём – увидим, – сказал Егоров. – Лично у меня после Московской битвы только прибавилось интереса ко всему происходящему. Я пойду хоть куда. С нами Бог!
Габров прищурился, глядя в упор на бывшего убеждённого атеиста.