− Ты зачем её сюда притащил? – спросил Егоров и обернулся к своему спутнику в чёрном. – Иакинф, девушку надо куда-то спрятать.
− Пускай остаётся здесь, – ответил Иакинф. – Противник появится в Москве с минуты на минуту. Хотя… В метро этих звуков вроде не слышно и бесноватых там нет. Может быть лучше, если ты, Владимир, отвезёшь её домой?
Внезапно шум в ушах стих. Тут же пропало и ощущение безысходности. Военные и гражданские, которые присутствовали на площади, стали озираться, приходя в себя.
− Так… – произнёс Иакинф. – Сейчас начнётся…
Небо прорезала яркая белая вспышка. В звенящей тишине появились новые звуки, напоминающие рёв пропеллеров.
Со стороны Исторического музея подбегал запыхавшийся Габров.
− Ну где ты шляешься?! – окликнул его Егоров. – Всё самое интересное решил пропустить?
− Разве всё? Кажется «самое интересное» только сейчас и начинается, – угрюмо проворчал Габров. − Вот и приехал в Кремль, блин…
− А ты разве не должен был вместе с Колей сопровождать семью американского президента? – спросил Владимир.
− Должен был. Когда эта фигня началась, у нас один из армейских водителей управление потерял и въехал в задницу первой машины кортежа. Из-за аварии американцев пересадили в другой автомобиль, где мне места не хватило, а Николая удалось втиснуть. Ничего, доедут, а я тут, с вами.
Гул моторов надвигался со стороны Китай-Города.
− Ну что, повоюем? – спросил Иакинф, оглядев друзей.
− Всегда готовы! – ответил Егоров. – Только вот Вове надо Катерину куда-то спрятать.
Девушка до сих пор не могла понять всей сути происходящего. Владимир схватил её за рукав и повёл к наспех сооружённому солдатами укрытию из бетонных блоков и мешков с песком, где находился импровизированный медпункт.
К Иакинфу подошёл полковник из 2-й гвардейской мотострелковой Таманской дивизии.
− Они уже здесь… – сообщил он. – Появились около МКАД. Авиация. Про бронетехнику пока не сообщают.
− Отдайте приказ зенитчикам, – ответил Иакинф. – Огонь на поражение!
Катафракты надели шлемы и маски. Окуляры засветились красным.
Первая волна шестикрылых поршневых самолётов-истребителей противника уже шла над восточными районами столицы. Кроме пулемётов эти аппараты несли несколько маломощных фугасных бомб, которые лётчики начали сбрасывать вниз, достигнув пределов Третьего транспортного кольца. В этот же момент российские зенитчики, разбросанные по всей Москве, открыли огонь из старых автоматических пушек ЗУ-23-2 и из переносных зенитно-ракетных комплексов «Верба». Вражеские машины начали падать на улицы и крыши домов.
Их было слишком много, чтобы зенитчики смогли справиться со всеми, но возле Садового кольца плотность зениток возросла. Комплексы «Селенга» разносили неприятельские самолёты в щепки, однако за ними подтянулись и вертолёты, больше напоминавшие старинные мачтовые корабли. С них на город сыпались мощные фугасы, превращавшие здания в груды кирпичных и бетонных обломков.
Внезапно на Лубянке и на Красной Площади стали мелькать красные вспышки – это прибывали отряды бойцов Синорской Ро́сии. Они быстро рассредоточились по центральным районам и открыли по авиации противника огонь из своих «ручниц».
− Вот теперь посмотрим, на что они способны, – сказал Иакинф, поднимая огромный пистолет. – Готовьте щиты!
Несмотря на плотный зенитный огонь, часть вражеских летательных аппаратов была уже почти у самой Красной Площади. Стрелки вертолётов обрушивали на защитников металлический ливень из пулемётов и пушек.
− Ну, держи подачу! – крикнул Егоров, целясь в налетающий самолёт, который поливал площадь шквальным огнём из нескольких пулемётов.
Одного меткого выстрела синорского плазменного пистолета вполне хватило на то, чтобы превратить фанерный самолётик в огненный шар.
− Что, не нравится?! – торжествовал Егоров.
Габров и Иакинф сбили несколько истребителей, а Владимир, прятавший Катю около мобильного медпункта, умудрился попасть в бомбовый отсек вертолёта, появившегося над Никольской улицей. Тяжёлая машина грохнулась на Большом Черкасском переулке.
− Где ваша авиация? – спросил Иакинф полковника из Таманской дивизии.
− Видимо, там, где и положено. Идёт к нам на подмогу.
− Хорошо. Они не должны занимать высоты от полутора до трёх километров над центром города.