Проверкой надежности каналов связи между Памиром и Северной Индией стала переброска нескольких индийских революционеров, прошедших обучение в Ташкенте и Коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ) в Москве. Однако эта первая крупная переброска агентов Коминтерна через Памир провалилась. В апреле-мае 1923 г. в г. Пешаваре состоялся «Процесс о московско-ташкентском заговоре», который подвел итог совместной неудачной операции КИ и советской разведки в Индии.
Печальные события 1922–1923 гг. стали для советской разведки и Коминтерна суровым уроком. Судя по архивным документам, Памир остался «наблюдательной вышкой» советской разведки, но заброска агентуры за кордон из этого района осуществлялась крайне редко, а Коминтерн, избегая лишнего риска, продолжил использование «афганского коридора» для своей деятельности в Северной Индии.
Активные попытки Советской России и Коминтерна нанести удар по могуществу Британской империи в Центральной Азии заставили английское правительство в экстренном порядке принять решительные контрмеры по всем направлениям для отражения «красной угрозы».
Благодаря отличной работе британской разведки планы большевиков и коминтерновцев в Азии были известны в Лондоне. «Интеллидженс Сервис» смогла проникнуть в коминтерновские структуры как в Ташкенте, так и в Москве. В Туркестане Великобритания также имела обширную разведсеть еще с царских времен. В условиях кровавого хаоса Гражданской войны ее возможности в Средней Азии резко возросли. Английская сторона также традиционно имела надежные источники в окружении афганского эмира. Даже с приходом к власти Амануллы-хана «Интеллидженс Сервис» сохранила ценные источники в Кабуле.
Успехи британской разведки в Москве и Ташкенте были значительно меньше, если бы ей не помогали разведки белогвардейских армий. Так, белогвардейская агентура в российской столице собирала сведения обо всех индийцах, прибывавших в Коминтерн и НКИД. К примеру, в феврале 1921 г. в Москве во время успешных переговоров индийских националистов с советскими представителями о транспортировке оружия и боеприпасов через Афганистан у Ачарии была украдена записная книжка с кодом шифра, который использовался для связи не только с Ташкентом, но и Индией. Переговоры срочно пришлось прервать.
Уже контрразведка адмирала Колчака наладила регулярный перехват радиосообщений между НКИД и Ташкентом, включая шифровки Сурица из Кабула. Сотрудничество с англичанами в этой сфере продолжили спецслужбы Деникина и Врангеля. В декабре 1921 г. командующий Южной группой войск Красной Армии М. Фрунзе после разгрома над Врангелем с горечью докладывал в Москву: «Вся наша радиосвязь является великолепнейшим средством ориентирования противника. {…} В частности, секретнейшая переписка Наркоминдела с его представительством в Европе и Ташкенте слово в слово известна англичанам, специально организовавшим для подслушивания наших радио целую сеть станций особого назначения».
Главная английская станция радиоперехвата, «слушавшая» эфир на территории Афганистана и Туркестана, находилась в г. Кветте. Эффективность ее работы была настолько высока, что афганское правительство, видимо, первым поняло тот факт, что, пока работает радиостанция полпредства РСФСР в Кабуле, Великобритания будет в курсе всех тайн советско-афганских отношений. В связи с этим в начале 1921 г. Аманулла-хан приказал советскому посольству не использовать радиопередатчик для отправки донесений в Ташкент. В октябре 1921 г., лишь после ратификации 14 августа договора между РСФСР и Афганистаном, эмир разрешил Раскольникову вновь задействовать передатчик посольства. Дальнейшие события показали, что в тот же момент кветтская станция радиоперехвата возобновила свою плодотворную работу по расшифровке советской дипломатической переписки…
В итоге, 8 мая 1923 г. британский дипломатический представитель в СССР Р. Ходжсон вручил заместителю наркома иностранных дел М. Литвинову яростную ноту Керзона. Произошел редчайший случай в истории дипломатии: ради «сокрушения» противника министр иностранных дел раскрыл тот факт, что «Интеллидженс Сервис» продолжало читать советскую дипломатическую переписку. Опираясь на данные радиоперехвата, Керзон составил ноту, в которой приводились цитаты из самых секретных донесений советского полпреда в Кабуле!
«Нота Керзона» оказала огромное влияние на дальнейшую деятельность советской разведки в «афганском коридоре» и Северо-Западной Индии. Британский демарш заставил Коминтерн свернуть свою деятельность Туркбюро в Ташкенте и Бухаре. Одновременно международный провал НКИД и КИ в 1923 г. еще раз убедительно показал, что ведением разведки за рубежом должны заниматься профессионалы, а не революционеры-любители.
В 1923 г. командование Туркестанского фронта решило отправить в Индию группу из 8 человек во главе с опытным разведчиком В. Лосевым, который еще в 1905–1906 гг., выполняя задание российского Генерального штаба, под видом русского студента «побывал» в Северной Индии. В период Гражданской войны он стал военспецом в Красной Армии: налаживал разведку на Туркфронте. Одно время он даже руководил «индусскими курсами», созданными Роем в г. Ташкенте.
В 1923 г. Лосев получил новое задание: восстановить, фактически, связь с дореволюционной российской агентурой на индо-афганской границе и создать предпосылки для расширения там уже советской разведсети.
Накануне и в годы Первой мировой войны разведка Туркестанского военного округа держала под контролем район к северу от условной линии Кашмир — г. Банну (Вазиристан). Вся полоса «независимых» пуштунских племен, включая районы укрепленных англичанами горных проходов (от Хайбарского до Боланского), являлась сферой интересов военной разведки Российской империи. Учитывая союзнические отношения с Великобританией, деятельность этой спецслужбы в Афганистане и Индии ограничивалась сбором военно-политической информации о ситуации в регионе и, таким образом, не наносила ущерба интересам Британской империи. При этом сам факт наличия российской разведсети в Северной Индии на официальном уровне всегда опровергался царскими дипломатами.
Главной задачей Лосева было восстановить агентурное «освещение» стратегически важного региона. Но для этого ему необходимо было около года провести в тылу англичан, проехать и пройти сотни километров пути. Подобное «путешествие» было связано с огромным риском, так как контрразведывательный контроль в Британской Индии был крайне жестким: вдоль границы с Афганистаном был установлен «санитарный кордон».
Бросается в глаза тот факт, что Лосев должен был осуществить разведывательную операцию в районе Пешавар — Кветта — Кандагар. Одним словом, советская военная разведка расширяла сферу своей деятельности на южную зону пуштунских племен, так как регион к северу от Пешавара являлся уже «освоенным» благодаря деятельности Памирского отряда.
В случае успеха миссии Лосева создавалась бы агентурная сеть, которая в будущем обеспечила бы сбор информации вдоль всей индо-афганской границы. Ради достижения такой важной цели можно было воспользоваться и «царским наследством» в виде опытных агентов в Северо-Западной Индии.
Подготовка к заброске Лосева в Индию велась одновременно разведорганами Туркфронта и коминтерновским «Советом пропаганды и действия народов Востока» в г. Баку. Это была обычная практика того времени. Но официально (!) в 1923 г. этого Совета не существовало, так как в 1922 г. он якобы прекратил свою деятельность. Реально он продолжил, строго соблюдая секретность, тайную коммунистическую деятельность в Азии.
В марте 1923 г., после длительной и тщательной подготовки к рискованной операции, Лосев и его проводник Башли двинулись от поста «Русский» на Памире к Читралу. Этот участок пути был преодолен быстро и скрытно. В отчете Лосева о его «турне» 1923 г. нет никакой информации об этом отрезке пути. Очевидно, что до Пешавара советские агенты использовали уже хорошо отлаженные каналы связи и явки.
Информация о встречах с агентурой и дальнейших действиях в докладной записке Лосева появляется лишь с момента их прибытия в г. Пешавар, где был установлен контакт с одним из агентов, который, по утверждению советского разведчика, служил офицером в британских войсках и мог выполнять функции местного резидента. В Пешаваре для более эффективной работы Лосев и Башли разделились и далее каждый пошел своим маршрутом.
Здесь надо сказать несколько слов о личности Башли. Разумеется, этот человек прекрасно знал «независимую» полосу Британской Индии, включая отношения между племенами. Учитывая этот факт, а также то обстоятельство, что Башли вел Лосева от самого Памира, можно смело предположить, что этот советский агент был местным странствующим торговцем. Такая «крыша» позволяла ему проникать в самые труднодоступные горные районы, минуя английские кордоны. Она же спасала ему жизнь в районах боевых столкновений между приграничными племенами: на Востоке купцов часто грабят, но редко убивают.
Башли был незаменим для Лосева в тех местах, где европейцу нельзя было остаться незамеченным. Так, сразу же после Пешавара Башли исследовал обстановку в Хайбарском проходе, чтобы выяснить возможность установления нелегальной связи между Афганистаном и Индией. Его поездка доказала, что этот кратчайший путь в Индию надежно перекрыт англичанами, поэтому лучше его не использовать для связи с Афганистаном. В другой раз проводник Лосева заменил его в г. Кветте, где советский разведчик не мог появиться, помня горький урок своей прошлой поездки. Таким образом, у резидента разведки Туркфронта во время выполнения его задания был незаменимый помощник.
Из Пешавара Лосев поехал в Равальпинди, где находилась штаб британских войск, а затем выехал в Лахор, где прожил более месяца. Этот город советский резидент считал наиболее удобным центром для создания центральной резидентуры советской военной разведки в Северной Индии. В Пенджабе «шефство» над Лосевым взяли сикхи из партии «Гадар». Этим объясняется его длительное проживание в Лахоре, где он, судя по всему, имел надежное прикрытие.
В этом городе Лосев дождался Башли, который сообщил ему о своей удачной поездке в г. Кветту и г. Кандагар (Афганистан). Одновременно он доложил своему советскому руководителю о создании резидентур в Танке и Банну. Таким образом, задание было выполнено и двум разведчикам можно было возвращаться домой. Чтобы предупредить Центр о выполнении задания, Лосев командировал Башли в г. Бомбей. Скорее всего, по сложившейся практике через одну из центральных английских газет Башли дал условный сигнал об их скором возвращении.
Обратный путь в СССР оказался для Лосева и его проводника гораздо труднее, чем в самом начале «путешествия». Причина была проста и весома: у Лосева закончились деньги. В г. Лахоре он не смог обменять чеки на наличные фунты стерлингов, поэтому значительную часть пути домой ему с Башли пришлось, нуждаясь в самом необходимом, пройти пешком. Лосеву все же хватило сил и воли успешно завершить самую рискованную операцию в его карьере разведчика.
По итогам своего пребывания в Индии В. Лосев составил докладную записку, в которой предложил территорию от Памира до Белуджистана разделить на 4 разведрайона:
1. Афганский Вахан и прилегающий регион Северного Афганистана, согласно его рекомендациям, становились сферой работы представителя Разведупра, штаб-квартирой которого должен был стать пограничный пост «Русский» в Мургабской долине.
2. Читрал и Кашмир. Советская разведка первоначально должна была «освоить» Читрал, а затем постепенно наладить агентурную сеть в Кашмире.
3. Роль главного центра по сбору военной и политической информации в СЗПП и Пенджабе Лосев отводил г. Пешавару.
4. Район Кветты и Кандагара объединялись в последнее четвертое «агентство». Советские резиденты в этих городах абсолютно независимо друг от друга «освещали» обстановку в Вазиристане и Белуджистане. Под их наблюдением в первую очередь находились стратегические горные проходы: Кохатский, Гомальский и Боланский. Лосев указывал, что для этого можно использовать старые «связи» 1905–1907 гг.
Для сбора политической информации в Северо-Западной Индии Лосев предлагал использовать купцов, торговцев, а «военная линия» должна была добывать разведданные среди британских военнослужащих.
Не сумев арестовать советского разведчика, британские спецслужбы взяли реванш в г. Баку. Индийская политическая разведка (ИПР) имела в коминтерновских структурах своего агента, который передал ей отчет советского разведчика. Доклад Лосева произвел переполох в Симле и Лондоне. Однако, несмотря на все усилия, англичане не смогли установить маршрут Лосева, его контакты, а также путь, каким он вернулся назад на родину. Дело в том, что Лосев специально составил свой доклад в самых общих чертах и сознательно исказил часть информации, предназначенной для бакинского «Совета пропаганды и действия».