Дядя Коля засуетился. И снова взмыли вверх руки и принялись укреплять невидимые стены. Возможно, то была игра света (или воображения), но я увидел тоненькую пленку, которой была обмотана платформа. Именно эту пленку и разглаживал смотритель. Он напевал протяжную песню, полную обреченности и тревоги. Вместе с тем она порождала какое-то новое чувство - желание биться. До конца. Защищать. Пусть даже ценой собственной жизни. Пусть даже враг превосходит и силами, и числом. Эта песня была апогеем непокорной ярости, храбрости и верности. Это была песнь героя.
Слов я не разобрал. Да и надо ли?
Свечение становилось все ярче, лицо Тина озарялось голубоватыми всполохами, в глазах застыл лед.
Из тени кленов вынырнул поезд.
- О боже, - только и смог вымолвить мой друг, после чего юркнул вниз.
Я стоял.
Поезд, дядя Коля. Поезд, дядя Коля. Словно два непримиримых врага. И чем ближе подъезжал состав, тем быстрее двигался смотритель, все еще напевая, но уже резче, грубее.
Зашипев, поезд остановился. Замер и дядя Коля. Он не замолчал.
Платформу озарило мертвенным светом. В тишине воздух звенел, как стекло на ветру. Я боялся вдохнуть, боялся нарушить напряжение, боялся, что кислород обернется колючими осколками и изранит меня.
Я опустил взгляд на Тина. Оказалось, он не испугался, а вовсю копошился в рюкзаке, чтобы вытащить видеокамеру. Но его руки слишком дрожали, чтобы ухватиться за нее, и он, плюнув на затею, поднялся.
- А что дальше? - едва слышно спросил он.
- Не знаю... - так же тихо ответил я. Можно было только догадываться.
К голосу дяди Коли примешались другие... Голоса?
- Тин, ты слышишь?
- Ага. Пойдем.
- Куда?! - чуть было не взвизгнул я.
- Как куда? На платформу! - твердо заявил Тин и отошел от окна. Его руки больше не дрожали. - Мы ж должны разоблачить смотрителя!
- Да причем тут он?
- А кто?!
"ЕДОКИ!" - чуть было не выкрикнул я.
- С ним творятся непонятные вещи! Ты разве не видишь? - допытывался Тин. - Кто знает, может, именно сейчас он читает заклинание против твоей бабушки? Или деда! Или Ленки!
И вправду, откуда мне знать? Может, смотритель только создает видимость, что хороший? И сумасшедший...
- Пошли!
Я спустился вслед за Тином, и когда спрыгнул вниз, обнаружил, что он стоит и сжимает в руке большой гаечный ключ.
- Ты чего?
- Страховка! Тебе бы тоже надо...
- Да некогда. Побежали!
Мы осторожно выбрались из дома. На улице стояла холодина. Как будто резко наступила зима. Мы осторожно отворили калитку и прошмыгнули на улицу. Изо рта вырывались густые клубы пара, больше похожие на туман. И чем ближе мы подбегали к платформе, тем холоднее становилось. И страшнее.
Песнь утихла.
- Стой, - сказал я. - Что-то там...