История политических и правовых учений: читать начало книги онлайн

Роль и значение ислама на средневековом Востоке состоит в том, что он, будучи частью духовной культуры мусульманских стран, проник почти во все сферы жизни людей, в том числе философию и политику, право и мораль. В этом своем качестве ислам стал неотъемлемым компонентом духовного наследия в целом.

Мыслители средневекового мусульманского Востока внесли ощутимый вклад в развитие мировой политико-правовой мысли. Их творческое наследие уже давно стало и продолжает становиться достоянием многих народов мира. В частности, Авиценну, Беруни, Хорезми, Хайяма, Хафиза, Хисрава, Фирдоуси, Навои, Фараби и других знает весь мир, а их произведения, будучи переведенными на многие языки, превратились в шедевры мировой науки и литературы.

Восточная политико-правовая мысль была непосредственным проявлением гуманизма и свободомыслия на мусульманском Востоке. Ее сердцевину составляла идея справедливого властвования, по поводу и в связи с которой были сформулированы основные контуры мудрого правления: правосудность, умственное и моральное совершенство, недопустимость тирании, произвола и злоупотребления властью, высокий авторитет законов и строгая законность, достижение всеобщего блага. Если в вопросах управления государством мыслители средневекового Востока часто проявляли свою аристократичность, то при трактовке законов, особенно проблем отраслевого права, они сформулировали уникальные идеи и положения. Так, Низам ал-Мульк, Кайкавус, Захари Самарканди придерживались аристократической теории управления, они защищали принцип учета интересов подданных при управлении, главную цель которого видели в обеспечении всеобщего блага; выступая за авторитарные методы властвования, одновременно требовали от правителя быть милосердным и великодушным по отношению к народу; считая правильной формой государства теократическую монархию, в то же время отдавали предпочтение светскому правлению в сравнении с тиранией.

В вопросах права они сформулировали, в частности, принципы уголовно-правовой ответственности: соразмерность преступления и наказания, виновность, всеобщность и неотвратимость наказаний, обходимая оборона как основание освобождения от ответственности. Ими много сказано по поводу организации суда и процесса, вынесения правосудных и справедливых судебных решений. Одна только мысль автора «Синдбаднамэ» Захири Самарканди о том, что смертная казнь не должна распространяться на женщин, актуальна и сейчас. Не менее плодотворными являются международно-правовые идеи мыслителей средневекового Востока, осуждающие агрессивные наступательные войны, подчеркивающие необходимость сохранения мира и развития международного сотрудничества, проведения разумной дипломатической политики, строгого соблюдения дипломатического этикета.

§ 6. У истоков политико-правовой мысли России

Отечественная политико-правовая мысль как самостоятельный феномен формируется лишь с XIX в. До этого времени развитие политических взглядов связано с тем или иным обоснованием политических и правовых решений или же с интерпретацией западных идей. В данном параграфе речь пойдет о политико-правовых взглядах наиболее известных представителей русской мысли с XI в. по первую половину XVII в., т. е. с раннего периода до начала формирования абсолютизма в России.

Древнерусская государственность возникает с IX в. В начальный период своего существования она сразу же была поставлена перед необходимостью решения жизненно важных практических вопросов. Это и защита своей независимости, и обеспечение единства земли русской, и выбор религии, и значение церкви и религии для общественной жизни, степень их влияния на политическую жизнь и др.

Практические задачи обусловили и проблематику политических произведений. Ключевым пунктом всегда было решение практических вопросов — обоснование самостоятельности и независимости Древнерусского государства от византийской церкви, от посягательств со стороны кочевых племен, а позднее — со стороны западно- и североевропейских государств. В конечном счете во многих политических произведениях должное разрешение практических проблем государственного управления сводилось к личности правителя, князя, к его моральным и профессиональным качествам, к тем принципам, которые должны быть проведены в управленческой деятельности государства, к тем или иным способам властвования.

Для Древней Руси не был свойствен традиционный для западноевропейского общества схоластический стиль научного мышления и аргументации, равно как и развитие политической науки в рамках теологических учений. Наука как таковая (прежде всего с точки зрения ее внешнего выражения — научных книг, трактатов, научных и учебных заведений) до XVIII в. просто не существовала. Политико-правовые идеи долгое время выражались не в теологических или научных трактатах, а в художественных произведениях, исторических описаниях, посланиях и тому подобных источниках. Тем не менее вопрос о положении церкви в государстве, особенно в его постановке с XV в., относится к одному из ключевых политических вопросов.

В течение X—XIII вв. основной политической идеей была внешняя независимость Русского государства, а главной внутриполитической задачей — внутренняя консолидация, единство земли русской. Первые дошедшие до нас свидетельства независимой Руси — договоры киевских князей Олега и Игоря с Византией (911 г. и 944 г.). Оба договора отражали идеи усиления внешнеполитических позиций Руси, юридически оформляли ее положение в отношениях с одной из иностранных держав.

Первым литературным сочинением, в котором затрагиваются политико-правовые проблемы, считается «Слово о законе и благодати» (XI в.) киевского митрополита Илариона. Через противопоставление закона и благодати раскрываются противоположности ветхозаветной и новозаветной религии, утверждается благотворный потенциал христианства по сравнению с иудаизмом. Прославляя князя Владимира, который ввел христианство на Руси, Иларион изображает образ идеального монарха — мужественного, справедливого, правомерно получившего власть по наследству, ориентирующегося на заповеди христианства. Сама же русская земля называется не «слабой и безвестной», но такой, о которой «знают и слышат во всех четырех концах света».

История с митрополитством Илариона демонстрирует идею и стремление русских князей к независимости от главы православной церкви. Ярослав Мудрый в обход существовавшего порядка (митрополит назначался Византией из числа собственных священнослужителей) сам поставил митрополитом русского священника Илариона. И в «Слове о законе и благодати» содержится протест против претензий Византии на главенство над всеми народами, принявшими православную веру.

Эта же идея проводится в древнем летописном своде «Повесть временных лет» (начало XII в.). История, рассказанная здесь, послужила впоследствии основанием для возникновения так называемой норманнской теории происхождения древнерусской государственности. Речь идет о возникновении княжеской власти от варяжского князя Рюрика, призванного для наведения порядка и управления. Следует, однако, иметь в виду конкретно-историческую ситуацию и конкретный политический смысл этой истории. А он состоит в следующем: киевские князья ведут свой род от Рюрика, поэтому они независимы от Византии и должны главенствовать среди всех русских княжеских родов. В произведении также в целях консолидации Древнерусского государства осуждаются усобицы и распри князей между собой.

В составе «Повести временных лет» дошло до нас «Поучение» Владимира Всеволодовича Мономаха (1053—1125). Основные его мотивы — глубокая религиозность и христианская справедливость правителя. «Поучение» адресовано детям Владимира Мономаха, а в более широком смысле — вообще всем тем, в чьих руках находится государственная власть. Основные правила — властвующий должен «страх Божий иметь превыше всего» и во всем уповать на Бога. В правлении же необходимо быть смиренным и милосердным, деятельным и верным данному слову, справедливым по отношению и к равным, и к слабым. Милосердие Владимир Мономах распространяет вплоть до соблюдения христианской заповеди «не убий»: «Ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его; если и будет повинен смерти, то не губите никакой христианской души». Необходимо укреплять государство, стараться сохранить мир. Владимир Мономах не одобряет усобиц и не желает в них участвовать, не примиряясь с претензиями удельных князей на самостоятельность. По всей видимости, переход к феодальной раздробленности был обусловлен объективными причинами, он вскоре после смерти Владимира Мономаха и произошел. Но верившие в силу единой Руси не желали это воспринимать.

Перед лицом внешней угрозы идеи единения земли русской — лейтмотив известного поэтического произведения «Слово о полку Игореве» (XII в., после неудачного похода на половцев 1185 г.).

Продолжает традицию создания образа справедливого князя «Слово Даниила Заточника» (конец XII в., второй вариант — «Моление Даниила Заточника» — относится к началу XIII в.). Сведения об авторе «Слова» чрезвычайно скудны и неоднозначны, также с точностью нельзя установить и адресата этого произведения. Как можно видеть из текста произведения, его автор, находясь в заточении, просит князя освободить его. Даниил Заточник призывает к укреплению власти, к установлению порядка справедливого правления, при котором хорошо живется всем, а не только приближенным к правителю. С использованием качеств библейских персонажей создается образ идеального правителя, обладающего «силой Самсона, храбростью Александра, разумом Иосифа, мудростью Соломона, искусностью Давида». Князь должен быть щедрым («Ибо щедрый князь — отец многим слугам», «Ибо щедрый князь — как река, текущая без берегов через дубравы, поит не только людей, но и зверей»), почитающим мудрых («Не лиши хлеба нищего мудрого, не вознеси до облак глупого богатого»), советующимся с мудрыми советниками («С хорошим советником совещаясь, князь высокого стола добудет, а с дурным советчиком и меньшего лишится»), Даниил Заточник осуждает произвол бояр, от которого, возможно, потерпел и он сам: «Не имей себе двора близ царева двора и не держи села близ княжего села: ибо тиун его — как огонь, на осине разожженный, а рядовичи его — что искры. Если от огня и устережешься, то от искр не сможешь устеречься и одежду прожжешь».

Призывы к единению не спасли Русь от порабощения, на долгие годы установилось монголо-татарское иго. Освободившись от него во второй половине XV в., Русское государство укрепляется, с окончательным объединением всех земель вокруг Москвы постепенно преодолевается феодальная раздробленность.

Дальнейшее развитие русской государственности связано как с повышением ее авторитета в отношениях с другими государствами, так и с решением важных внутренних вопросов, направленных на укрепление власти московского государя, на пресечение попыток старых боярских родов или церкви решающим образом влиять на политику государства. Актуальные проблемы политической практики нашли отражение и в политико-правовой идеологии. Одной из центральных идей активно развивающейся политической публицистики была идея самоидентификации Русского государства как последнего оплота истинной религии — православия.

Популярная в XV—XVI вв. концепция «Москва — третий Рим» связывается с именем монаха псковского Елеазарова монастыря Филофеем (ок. 1465—1542), развивавшем ее во многих своих посланиях. В 1453 г. турками-сельджуками был захвачен Константинополь, и уже к концу XV в. православная Русь стала рассматриваться как правомерная наследница истинной христианской религии, признанной сначала в Риме, затем временно утвердившейся в Константинополе и впоследствии окончательно на Руси. «Ибо старого Рима церковь пала по неверию ереси Аполлинария, второго же Рима, Константинова-града, церковные двери внуки агарян секирами и оскордами рассекли. И вот теперь третьего, нового Рима, державного твоего царства святая соборная апостольская церковь во всех концах вселенной и православной христианской вере по всей поднебесной больше солнца светится», — писал Филофей в «Послании великому князю Василию об исправлении крестного знамения и о содомском блуде». «...Все христианские царства сошлись в одно твое, два Рима пали, а третий стоит, четвертому же не бывать. И твое христианское царство другим не сменится...»

Таким образом, русский государь — истинно христианский; Русское государство — единственный оплот православной веры. Царская власть является законной, необходимо «хорошо урядить свое царство» и блюсти христианскую веру.

Идея «Москва — третий Рим» поддерживалась во многих произведениях и была со временем воспринята отечественным правосознанием. Она отражала реально происходивший процесс усиления Русского государства. Теории «Москва — третий Рим» находили свое выражение в разных вариантах, приспособленных к той или иной политической традиции. Так, религиозной преемницей не обязательно выступала Москва, пример чему — популярная в XVI в. «Повесть о новгородском белом клобуке» (конец XV в.). Белый клобук, когда-то врученный императором Константином папе римскому, был передан в Константинополь, а оттуда по Божественному знамению послан в русскую землю, в Великий Новгород. Начало легенды символизирует возникновение христианской религии в Римской империи. Но Рим «отпал от христианской веры по гордости и своевольству». В новом Риме, Константинополе, христианская вера также погибла под напором мусульман. И только в третьем Риме, т. е. на русской земле, «все христианские царства придут к своему концу и сойдутся в едином царстве русском на благо всего православия».

В «Сказании о великих князьях владимирских Великой Руси» (написано до 1527 г.), популярном в XVI в. произведении, оригинально соединены две политические легенды, связанные с развитием русской государственности: приглашение на княжение Рюрика, якобы потомка римских императоров, и передача царских регалий русским князьям из Византии. Владимирские князья ведут свой род от римского императора I в. до н. э., покорителя Египта Октавиана Августа, родственник которого Прус основал Прусскую землю. Рюрик, приглашенный в Новгород на правление, был потомком Пруса и принадлежал к роду римского кесаря Августа. Таким образом, русское правление возникло законным путем, путем договора между новгородцами и Рюриком. Правнук Рюрика — креститель Руси (988) князь Владимир, чьим правнуком, в свою очередь, является Владимир Всеволодович Мономах. Именно ему византийским императором Константином Мономахом были переданы царские дары — крест из дерева, на котором был распят Христос, царский венец, чаша римского императора Августа, его ожерелье, золотая цепь. Эти и другие царские регалии символизируют царскую власть православного государя. Право на великое княжение владимирское принадлежит только московским князьям, которые обязаны защищать православную веру. Доказательства их высокого происхождения, изложенные в «Сказании о великих князьях Владимирских», широко использовались в XVI в.

Примерно в то же время, в конце XV — начале и первой половине XVI в., весьма остро обозначилась практическая проблема взаимоотношения светской и церковной власти. Соответственно, активно разрабатывались вопросы о политической роли церкви, о возможных пределах вмешательства государства в дела духовные, что отразилось в полемике иосифилян и нестяжателей.

Главный идеолог так называемого стяжательства — Иосиф Волоцкий (1439—1515), по имени которого это направление стало именоваться иосифлянством. Иосифляне настаивали на укреплении политического и экономического положения церкви. Монастырям, в которых проходят службы, живут монахи, где оказывается посильная помощь бедным, необходимо пользоваться государственной поддержкой, владеть собственностью, селами, землей. Вполне правомерно принимать (и требовать) щедрые подношения от богатых прихожан. Государство должно оберегать истинную православную церковь, проводить жесткую политику в отношении еретиков, защищать церковное имущество.

Иосиф Волоцкий (в миру Иван Санин) родился в семье дворянина, в двадцатилетием возрасте постригся в монахи под именем Иосифа. Впоследствии основал Иосифо-Волоколамский монастырь и был там игуменом. Вначале он находился в некоторой оппозиции к царской власти, вынашивавшей планы секуляризации церковных земель. Но после того как светская власть (Иван III) решила пойти на тесный союз с церковью во имя укрепления государства, Иосиф Волоцкий переходит к восхвалению и возвеличиванию царской власти. Она имеет Божественное происхождение и должна поддерживать порядок в государстве, блюсти чистоту религии. Перу Иосифа Волоцкого принадлежит сборник «Просветитель», который составлен из направленных против еретиков шестнадцати «Слов», а также ряд посланий разным лицам. Наиболее часто в литературе цитируется «Слово тринадцатое, против ереси новгородских еретиков, говорящих, что нельзя осуждать ни еретика, ни отступника». «...Всем христианам подобает осуждать и проклинать еретиков и отступников, а царям, князьям и мирским судьям подобает посылать их в заточение и предавать лютым казням» — к такому выводу приходит Иосиф Волоцкий.

В соответствии с нестяжательской идеологией монахи призваны жить по Евангелию, более заботясь о духовном, чем о материальном; нестяжатели выступали за секуляризацию церковных земель, они были противниками преследований и смертных казней еретиков. Основателем нестяжательства считается Нил Сорский (1433—1508), выступавший против гордости, стяжательства и сребролюбия; эти противные природе качества человека следует преодолеть. Церковная жизнь должна быть приближена к организации раннехристианских общин с использованием только плодов своего труда, с общей собственностью, с обязательным трудом всех членов общины, с простым бытом и отсутствием накоплений. В связи с этим подвергается критике собственность монастырей, их стяжательская политика.

Одной из ключевых теоретических и практических проблем времени была проблема отношения к еретикам. Если иосифляне настаивали на активной роли государства в преследовании еретиков, то нестяжатели это отвергали. В области религии, в духовной сфере неприемлемы принудительные меры, используемые государством. Нил Сорский выступает против казней еретиков, насилия по отношению к ним; по мнению старца, у каждого есть индивидуальный путь спасения, право на внутреннее самоопределение.

На взглядах Нила Сорского основывал свои планы секуляризации церковных земель Иван III, что подорвало бы политическое значение церкви, а также способствовало бы укреплению государства и царской власти. Но духовенство на церковном Соборе 1503 г. воспротивилось этому, в открытую же конфронтацию Иван III вступить не решился. После этого со стороны иосифлян начались гонения на нестяжателей.

Немалая заслуга в развитии нестяжательства принадлежит последователю старца Нила Вассиану Патрикееву (ок. 1470 — до 1545), в миру князю Василию Ивановичу Патрикееву, занимавшему ряд государственных должностей, но в 1499 г. подвергнувшемуся опале и пострижению в монахи. После Нила Сорского Вассиан Патрикеев стал главой нестяжательства и продолжил разработку ключевых вопросов доктрины, выступая против накопления богатств монастырями, за ограничение церковного землевладения. В одной из самых известных работ — «Ответе кирилловских старцев на послание Иосифа Волоцкого об осуждении еретиков» (для пущей убедительности здесь избрана коллективная форма ответа) — Вассиан Патрикеев настаивает на гуманном отношении к раскаявшимся еретикам, не принимает аргументы в пользу необходимости государственного насилия по отношению к ним.

В духе нестяжательской идеологии развивает свои взгляды и религиозный мыслитель и переводчик Максим Грек (ок. 1470—1555, в миру Михаил Триволис), за что и был осужден церковными соборами в 1525 г. и в 1531 г. (вместе с Вассианом Патрикеевым). Получив блестящее образование в Греции и в университетах Италии, он принял постриг, а затем, по возвращении в Грецию, и православие. Максим поселился в одном из монастырей на Афоне и занимался учеными трудами. Уже имея славу ученого человека, он принимает приглашение Василия III и переезжает в Москву для перевода религиозных книг. Назад Максима, получившего вполне ожидаемое прозвище Грек, просто не отпустили.