Вернулся муж. Когда легли слать, жена говорит: „Разве бывает волшебная сила в обыкновенном топоре, которым колют дрова? Зачем вы обманываете меня? Если вы мне не говорите правду, то кому же вы ее говорите?“
— „Ладно, так и быть скажу тебе правду. Моя волшебная сила заключена в моей кожаной плетке с таволожным черенком“.— „О, тогда завтра не берите ее с собой!“ — „Ладно.“
Когда муж уехал, она украсила плетку разноцветными шелками, пришила бахрому и повесила на стенку. В этот миг появился черный человек. Где задумал — выходит, где сидел — уходит. Появился из-под правого колена ханши. „Ну, что он сказал?“ —„Он сказал, что сила его в плетке с таволожным черенком",— „Да, сила мужчины может быть в плетке!“ Он подскочил к стене и схватил плетку. Долго ее рассматривал и сказал: „Глупая ты баба! Обманывает тебя твой муж. Да разве в паршивой плетке, которой бьют скот, может быть чудесная сила?“ И выбросил плетку за дверь. „Да, где-то он говорит правду, а тебя дурачит“. И он исчез.
До самого вечера плакала молодая ханша. А когда вернулся муж, она сказала: „Я пришла к вам в чужой для меня край. Я пришла к вам и навеки породнилась с вами. А вы так жестоко меня обманываете! За что? Если бы я знала, где ваша сила, я бы никому не сказала!“ — „А что будет, если я ей правду скажу?“ — думает муж. И говорит: „Моя сила находится над семью и под семью“. Жена всю ночь думала об атом, но ум женщины не додумался ни до чего. Утром муж уехал. Она перевернула все в доме, но ничего не нашла. Она не знала, что это такое „над семью и под семью“.
Появился сын Харатын-хана. „Ну, что сказал муж?" — „Он сказал „над семью и под семью“. Но я ничего не смогла найти“.— „О глупая женщина! Чего ж тут не найти! Вот ваша кровать. На ней четырнадцать ширдыков". Он отсчитал семь ширдыков сверху и сбросил их. Там лежал меч. „Вот она, его волшебная сила! — вскричал сын Харатын-хана.— Благодаря этой силе твой муж превратил стодвадцатилетнего старика в Ордни-хана Само Собой Возникшего ханства, а сам назвался его сыном. Сейчас я это ханство превращу в прах! И все будет по-старому. А мы с тобой уйдем!“ Он схватил меч и выдернул его из ножен. Появился смуглый усатый великан. „Что прикажете, господин?“ — „Пусть все будет по-старому. Пусть старик и старуха примут свой прежний вид. Пусть дворец, скот, богатство — все превратится в прах. Пусть эта женщина будет моей. Пусть конь ее мужа превратится в палку, а его плеть в камышинку!“
И вот на их глазах все превратилось в прах. Старик и старуха стали древними, как прежде. Сын Харатын-хана забрал молодую ханшу и уехал.
А у ее мужа, который в это время скакал по степи, конь превратился в палку, а плеть в камышинку. „Вот почему спрашивала меня жена о моей чудесной силе! Понятно. Мое ниспосланное счастье забрали!“. И он побежал куда глаза глядят. Вдруг увидел седого-седого старика. „Сын мой, чем ты так напуган, куда бежишь?“. Сын Эрдни-хана рассказал старику все от начала до конца. Старик говорит: „Богатство, которое завещано предками, никто не может отнять. Вон там, за холмом, сын Харатын-хана, отнявший твой меч и превративший твое богатство в прах, устраивает пир. Беги туда. Когда подойдешь к дворцу, тебя пригласят войти и угостят мясом. Твой меч висит на спинке кровати. Подойди к нему незаметно, потом хватай меч и беги. За тобой кинутся сразу все, в дверях будет свалка, тебя не догонят“.
Бедный сын Эрдни-хана пошел к дворцу. Там пировали. Он остановился в дверях, на виду у всех. „Пришел новый человек. Надо его угостить! — крикнул кто-то.— Заходи, ешь мясо". Он вошел. Взял кусок мяса, ест, а сам незаметно приближается к кровати. И вдруг он бросил мясо, схватил меч и побежал к дверям. „Меч! Меч!“ — закричали все, и все разом встали и побежали за сыном Эрдни-хана. Но он уже выскочил из дворца, а они застряли в дверях. Вытащил меч сын Эрдни-хана и говорит великану: „Пусть все женщины, которые бегут за мной, превратится в диких свиней, а мужчины в диких кабанов“. Оглянулся, а за ним бежит стадо — свиньи и кабаны. Вот уже все подданные бегут и хрюкают.
Последним из дворца вышел сын Харатын-хана с молодой ханшей. Они тоже упали на четвереньки, захрюкали и побежали за стадом в камышовые заросли. „Постой, сын Харатын-хана, я забыл подарить тебе признаки пола!“ И сын Эрдни-хана поднял с земли два куска конского навоза и бросил в кабана».
В это время Манджи, который нес на правом плече величавого Ууштин-шутэна, воскликнул:
— Правильно! Так им и надо!
И хотя он уже подходил к джолуму ламы, Ууштин-шутэн поднялся с плеча мальчика и улетел назад.
Грустный Манджи вошел к ламе и говорит:
— Снова обманул меня шутэн. Как я ни крепился, а все таки обронил два слова, и шутэн улетел.
— Не горюй, Манджи, теперь ты его без труда сюда доставишь. К вечеру вернешься назад.
Манджи вышел из джолума. Как птица на восток полетел, как на крыльях из ветра полетел. Достиг шутэна, возложил его себе па плечо и так же, как на крыльях из ветра, вернулся обратно.
Лама взял светло-белый бальзам цвета полуденных облаков и оживил им убитого бакши.
Бакши простил ламе и Манджи их грехи.
Манджи говорит:
— Твоя правда, бакши, ты меня выучил, из темного сделал светлым. Но и родители мои тоже правы. Они стары, они не могут сами принести себе ни воды, ни кизяков. Они хотят, чтобы я жил с ними. Я возвращаюсь в отчий дом.
— Да будет так. Пусть каждый займет свое место.
И лама погрузился в нирвану.
Бакши ушел в свой хурул, а Манджи вернулся к родителям.
Медноволосая девушка
Жила-была одна старуха. У нее никогда не было ни мужа, ни детей. Взяла она себе на воспитание маленького мальчика-сироту. Мальчик вырос и не знал, что эта старуха — мачеха, а не родная мать.
С детства мальчик ничего не боялся, и его прозвали Зориктэ — бесстрашный. С семи лет он стал ходить на охоту. Каждый раз он приносил дичь, и этим они со старухой кормились.
Однажды Зориктэ ушел охотиться очень далеко. И вдруг он увидел за холмом семь белых кибиток. Около кибиток пасется много скота, а людей нет. Подошел Зориктэ к кибиткам, заглянул в каждую из них. Никого. И везде полно ковров, золота, серебра, украшений. Весь день просидел Зориктэ в кибитке. Никто не пришел. На другой день — тоже. «Чье же все это добро? — думал Зориктэ.— Надо бы заглянуть и в седьмую, крайнюю кибитку. Дверь в нее завалена камнями. Придется этот завал разобрать». Пошел он к крайней, седьмой кибитке, разобрал камни, открыл дверь и заглянул внутрь. В кибитке была глубокая-глубокая яма. До дна ее было девяносто девять локтей. А на дне ямы Зориктэ увидал огромного черного муса.
— Мальчик, мальчик,— громким голосом закричал мус,— вытащи меня отсюда, отцом тебе буду. Там в кибитке лежит аркан, сплетенный из волос девяноста девяти женщин. Кинь его сюда, и я по нему выберусь наверх.
— Мне отца не надо! — сердито сказал Зориктэ.
Вышел он из кибитки и завалил дверь камнями. «Вот кто здесь хозяин! — подумал он — Ну что ж, пусть лежит в яме, пока не умрет. А я приведу сюда мать, и мы будем владеть всем этим скотом и кибитками».