Психология убийства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чаще всего жертвами родственных убийств являются жены, реже — родители, еще реже — дети, братья и сестры — лишь изредка. Последнее обстоятельство обусловлено тем, что те обычно живут отдельно и контакты с ними ослаблены, а включение будущего потерпевшего в напряженные семейно-родственные отношения представляет собой необходимое условие того, чтобы он стал объектом насильственного посягательства. Иногда страдают и совсем посторонние — соседи, знакомые, которые временно втягиваются в ситуацию развивающегося конфликта, даже случайные прохожие. Так случается тогда, когда разрушительные действия убийцы принимают глобальный характер, он при крайне суженном сознании, потеряв контроль над собой, уничтожает все вокруг. Обычно вызвавшая подобные действия причина субъективно является чрезвычайно значимой, она буквально потрясает убийцу, который ощущает единственный выход из создавшегося положения в буйном взрыве насилия.

Такова в общих чертах картина семейно-бытовых убийств, вызывающих большую озабоченность не только в России, но и во многих других странах, например в США.

6. Новые черты: терроризм, наемное убийство

Терроризм представляет собой одно из самых опасных и сложных явлений современности, приобретающих все более угрожающие масштабы. Его проявления обычно влекут массовые человеческие жертвы, разрушение материальных и духовных ценностей, не поддающихся порой воссозданию; он порождает недоверие и ненависть между социальными и национальными группами, которые иногда невозможно преодолеть в течение жизни целого поколения.

Растущее в мире число террористических актов сделало необходимым создание международной системы борьбы с ними, координацию усилий различных государств на самом высшем уровне. Нисколько не должно успокаивать почти единодушное нравственное и политическое осуждение таких действий, поскольку оно имеет место в развитых странах, которые можно назвать цивилизованными. Однако в других, в первую очередь мусульманских, отношение к терроризму совсем не столь однозначное и, более того, он поощряем и направляем на уровне государственной власти (Ливия, Иран, Ирак). Да и в так называемых цивилизованных странах террор вполне или с некоторыми оговорками приемлем отдельными оппозиционными политическими движениями, националистами-сепаратистами (например, ирландскими, баскскими), тоталитарными религиозными сектами (например, "АУМ-Синрикё"), религиозными течениями (например, мусульманскими фундаменталистами), отдельными политическими, религиозными, националистическими и иными фанатиками.

Справедливости ради надо сказать, что положительное отношение к терроризму можно обнаружить не только у исламских ортодоксов или у полубезумных мечтателей, но даже у выдающихся европейских мыслителей. Так, А. Камю считал, что принесенные русскими террористами жертвы и самые крайности их протеста способствовали воплощению в жизнь новых моральных ценностей, новых добродетелей, которые по сей день противостоят тирании в борьбе за подлинную свободу. По мнению А. Камю, сама их гибель была залогом воссоздания общества любви и справедливости, продолжением миссии, с которой не справилась церковь. По сути дела, они хотели основать церковь, из лона которой явился бы новый Бог.

Каждый гуманистически и цивилизованно мыслящий человек отвергнет эти вздорные и весьма опасные утверждения, которые, однако, могут быть с удовлетворением восприняты многими современными террористами, особенно молодыми. Русские террористы совсем не способствовали воплощению в жизнь новых моральных ценностей и новых добродетелей, которые бы противостояли тирании в борьбе за подлинную свободу. Террористы никогда не воплощали (и не воплощают!) новые моральные ценности, а, напротив, попирали извечные человеческие, они не противостояли тирании, а, напротив, активно пролагали дорогу ей — большевистской. При всей репрессивности царского самодержавия русские террористы по сравнению с ним оказались еще более жестоки и слепы в своей ненависти и в конечном итоге толкали страну не вперед, а назад. Гибель террористов никак не могла быть залогом воссоздания общества любви и справедливости и тем более продолжением миссии, с которой не справилась церковь. Унавоженная русскими террористами почва дала кровавые всходы в виде коммунистического тоталитаризма, который при самом пылком и необузданном воображении нельзя назвать обществом любви и справедливости. Иначе просто и не могло быть, поскольку обильная и невинная кровь способна породить только самое себя.

В одном оказался здесь прав А. Камю: террористам все-таки удалось обновить "церковь", из которой действительно вышел "бог", точнее — злобное божество, имя которому насилие и тотальное принуждение. Конечно, среди террористов были и есть люди, искренне верящие в правоту своего дела, но и они вряд ли подозревают, что ими движут таинственные архетипические силы, что их влечет смерть или, в лучшем случае, стремление утвердить себя. Им неведомо, что создать жизнь невозможно путем ее уничтожения, ибо только в последнем они видят для себя возможности успеха.

Сравнительный анализ политических, экономических, нравственных, военных и иных статусов объектов и субъектов терроризма показывает, что в современном мире к нему чаще прибегают слабые в борьбе с сильными: национальные меньшинства против более многочисленных наций, обладающих государственной властью (например, тамилы против сингалов в Шри-Ланке), и против самой этой власти, терпящие поражение на полях сражений используют террористические акты для нанесения ущерба в тылу победителя и т.д. Поэтому необходимо отметить, что террор по большей части есть оружие слабых (как, впрочем, и любое насилие), хотя может применяться и побеждающими для окончательной деморализации и устрашения противника, как это делали англичане и американцы в годы второй мировой войны, нанося опустошительные воздушные удары по территории фашистской Германии.

У терроризма в России длинная история. Она началась не 6 апреля 1866 г. с выстрела психически неполноценного Каракозова в императора Александра II, а гораздо раньше, когда в устрашение другим убивали бунтующих крестьян или религиозных раскольников, когда свирепствовал Иван Грозный, истреблявший любую оппозицию. Причем устрашение (как и в случае англо-американских бомбардировок Германии) преследовало наряду с другими цели мести, кары, нанесения материального ущерба и т.д. Октябрьской революции 1917 г. предшествовали десятилетия разгула терроризма "Земли и воли", "Народной воли", эсеров, большевиков. Терроризм ни в коем случае нельзя сводить к убийствам руководящих государственных деятелей, равно как не следует считать терроризмом вооруженные разбойные нападения революционеров с целью завладения материальными ценностями для своей партии. Так, не являются террористическим актом действия боевиков под руководством Сталина и Камо, которые 13 июня 1907 г. в Тифлисе на Ереванской площади осуществили знаменитую экспроприацию. В тот день боевики забросали бомбами конвой, сопровождавший инкассаторскую карету с деньгами Государственного банка, и захватили, по разным оценкам, от 250 до 341 тысячи рублей. При этом были убиты и ранены десятки людей. Деньги доставили Ленину за границу. Здесь налицо разбой и убийство, но не терроризм, поскольку смыслом последнего является устрашение, наведение ужаса для достижения каких-то определенных целей, главным образом политических.

Нынешнему терроризму в России предшествовал многолетний коммунистический террор, организованный Лениным, а затем неимоверно усиленный Сталиным и достигший пика во второй половине 30-х годов — так называемый Большой Террор. Вначале, при

Ленине, террор осуществлялся для устрашения представителей свергнутых классов и зажиточного крестьянства, утаивавшего сельскохозяйственную продукцию от большевистского разбоя, Сталин же в невиданных в истории масштабах использовал его против всего народа. Сталинский режим полностью достиг своих целей, страх и ужас овладели великой страной и поставили ее на колени. Люди рукоплескали своему палачу и его подручным, а их абсолютная покорность, как ни парадоксально, имела и положительный результат, оказавшись силой, которую не смогла одолеть другая растоптанная и униженная нация — германская. Переплетаясь с ложью и демагогией, страх оказался эффективнейшим оружием, с помощью которого удалось заставить миллионы людей участвовать в обреченном на провал нелегком и кровавом спектакле.

Сейчас, так страдая от терроризма, мы должны отдавать себе отчет в том, что во все нескончаемые годы коммунистического правления партия организовывала, направляла и финансировала террор за рубежом, что часто лживо именовалось национально-освободительным движением. Так что к нам вернулся бумеранг, давно запущенный ВКП(б)-КПСС. Сейчас экспортируют терроризм такие тоталитарные государства, как Ливия и Иран.

Возникает естественный и непростой вопрос, почему тоталитаризм отсутствует в тоталитарных странах, в которых единственным террористом является государство, его не было в СССР и гитлеровской Германии, его нет в Китае, Северной Корее, Иране, Ираке, Ливии. Как представляется, причин здесь несколько. Во-первых, тоталитаризм предполагает единомыслие, жесткое подчинение всех единой идеологии и дискриминации, что формируется соответствующим воспитанием и психической обработкой. Во-вторых, тоталитарное государство быстро и жестоко подавляет любое неповиновение, а тем более открытый бунт и насилие. В советских, а тем более в сталинских условиях, чеченский сепаратизм и терроризм были совершенно немыслимы. К тому же чеченцы как нация чрезвычайно почитают Отца, могучего, непреклонного и мудрого руководителя и товарища. Им может быть одно лицо, например Сталин, ненавидимый, но высокочтимый, мощная центральная кремлевская власть и ее твердая рука в самой Чечне, нелегитимный президент Дудаев. Не случайно в этой стране так почитают глав кланов и просто старых людей. Как только Отец умирает или дряхлеет, его взбалмошные дети начинают бунтовать.

Если в настоящее время мы еще мало знаем о природе и причинах терроризма, личности и стимулах индивидуального террористического поведения, то происходит это, среди прочих причин, и потому, что не научились выделять его разновидности. Между тем в этом явлении нужно различать политический, религиозный, корыстный, военный, национальный, государственный виды терроризма.

Политический связан с борьбой за власть и соответственно направлен на устрашение политического противника и его сторонников; религиозный осуществляется для того, чтобы заставить признать свою церковь и одновременно ослабить другую конфессию путем наведения страха; к последнему примыкает сектантский террор, реализуемый для устрашения государственной власти и официальной религии (официальных религий; так поступила, например, секта "АУМ-Синрикё" в Японии в 1996 г.) При корыстном терроризме ужас должен охватить коммерческих противников или тех, кто "обязан" платить "дань" преступникам, либо тех, кого принуждают принять заведомо невыгодные условия. Военный терроризм имеет место во время военных действий и направлен не только на экономическое и военное ослабление противника, но и для того, чтобы привести в состояние оцепенения путем беспощадных бомбардировок, уничтожения мирного населения, в том числе публичных казней и т.д.

Национальный терроризм преследует цель путем устрашения вытеснить другую нацию, избавиться от ее власти, иногда — захватить ее имущество и землю, одновременно отстоять свое национальное достоинство и национальное достояние. Государственный определяется потребностью в устрашении собственного населения, его полном подавлении и порабощении и вместе с тем уничтожении тех, кто борется с тираническим государством.

Есть еще один вид терроризма, который можно определить как "идеалистический", когда террористический акт или акты совершаются ради переустройства мира, победы "справедливости" и т.д., но пытаются добиться этого опять-таки с помощью устрашения. "Идеалистические" террористы не менее страшны, чем любые другие, тем более что среди них много фанатически настроенных людей, рассудок которых не приемлет никаких разумных доводов против и которые неистребимо уверены в своей правоте. В их числе немало психически неполноценных лиц, впрочем, их немало и среди других категорий террористов, в том числе и занимающих высшие государственные посты. Как правило, это одиночки, что значительно затрудняет их установление. Один такой "реформатор" в течение нескольких лет наводил террор в США.

Нельзя не упомянуть еще одну разновидность террора — в отношении врагов родины, захватчиков в первую очередь. Я думаю, что нет оснований относить его к военному террору, поскольку террористические акты против оккупантов, например, могут совершаться и после того, как закончились военные действия. Действия партизан очень часто носят террористический характер, что нам хорошо известно из собственной истории.

В целом психологический смысл террора не только и не столько в устранении конкретных лиц, осуществлении кары и мщения, сколько в наведении ужаса на противника, приведении его в состояние парализующего страха, причем в роли противника может выступать даже все общество, все государство, весь подвластный народ либо отдельные большие и малые социальные группы. Как следует из приведенных выше рассуждений, наведение страха является необходимым элементом терроризма, выступая в одних случаях целью поведения, а в других — средством достижения цели.

Особого внимания требует вопрос о способах терроризма, уго-ловно-правовое, криминологическое, криминалистическое (розыскное) и нравственное значение которого трудно переоценить. Российский уголовный закон говорит о "совершении взрыва, поджога и иных действиях". Как следует полагать, в числе иных действий могут быть массовые и единичные отравления людей, радиоактивное заражение, затопление, заражение болезнями и распространение эпидемий и эпизоотии, уничтожение посевов и продуктов сельского хозяйства, захват транспортного средства, применение огнестрельного оружия. Соответственно орудиями террора способны выступать взрывчатые, радиоактивные, ядовитые и иные химические вещества, огнестрельное оружие. Думаю, что им может быть и холодное оружие, а также любые предметы и вещества, пригодные для лишения жизни, если данный поступок есть террористический акт. Хотелось бы подчеркнуть, что ни перечень способов, ни перечень орудий террора, приведенные здесь, ни в коем случае нельзя считать исчерпывающими, поскольку человеческая изобретательность по части насилия поистине безгранична. По мере развития науки и техники будут появляться все новые способы убийства.

Всего двадцать-двадцать пять лет назад для убийства практически не использовались радиоактивные вещества. Сейчас же появилась реальная угроза того, что такие вещества могут использоваться в довольно широких масштабах, в частности террористами.

Терроризм представляет собой повышенную общественную опасность потому, что часто влечет за собой массовые человеческие жертвы, наносит многим людям непоправимые телесные повреждения и психические травмы, приводит к разрушению материальных ценностей, которые иногда бывает трудно воссоздать. Террористами, как правило, уничтожаются люди, не имеющие к их конфликтам и к их проблемам никакого отношения — ими становятся, например, пассажиры самолета или зрители на стадионе. Не случайно террористические убийства называют самыми подлыми.

К террору прибегают не только более слабые, но и менее цивилизованные люди, что должно быть оценкой их нравственности, их приобщенности к культуре, общечеловеческим ценностям. Это относится не только к национальным террористам, но и к тем, кто совершает подобные акты в самых цивилизованных странах. Само террористическое убийство, как правило, является посягательством не против конкретной личности, а против самой жизни, против тех, кто вызывает злобу и ненависть только лишь потому, что выступает символом, олицетворением иных отношений и иной культуры, субъективно воспринимаемой в качестве постоянно враждебной и угрожающей. В национальных и религиозных конфликтах, порождающих терроризм, его субъекты и объекты часто выступают на разных уровнях культуры, но способны меняться местами.

Характер терроризма в целом, как и смысл отдельных террористических актов определяется не только сегодняшними социально-политическими, национальными и иными реалиями и противоречиями: он уходит своими корнями в глубь человеческой истории, в самые древние, даже первобытные времена, в дорелигиозные и религиозные представления, определяется мироощущением человека, его отношением к обществу и самому себе, его вечным и бесплодным поиском защиты и справедливости. Наряду с социальными факторами, детерминирующими террористические проявления, особого внимания заслуживают психологические аспекты проблемы. Это необходимо для объяснения не только конкретного террористического акта и его причин, но и всего явления терроризма в целом. Знание психологии терроризма позволяет также понять, от кого можно ожидать соответствующих действий, что представляет собой террорист как личность, как предупреждать и расследовать преступления, связанные с террором, как наказывать виновных.

Основу психологического познания терроризма составляет анализ мотивов этого преступления. Имеются в виду, конечно же, не внешне видимые причины поведения отдельных лиц, совершающих террористические акты, а собственно мотивы — как смысл, субъективное значение такого поведения. Главный вопрос, возникающий здесь, видится в следующем: в чем выигрыш, в первую очередь психологический, от совершения соответствующих действий для самого виновного, в том числе в тех случаях, когда он действует за материальное вознаграждение. Последнее обстоятельство выделено в связи с тем, что корыстные стимулы лишь внешне выглядят единственными мотивами, а под ними, в глубине, на бессознательном уровне, функционируют еще и другие, не менее мощные побуждения, которые достаточно часто являются ведущими мотивами. Следовательно, мотив — это не то, что лежит на поверхности, не то, чем его объясняет сам преступник, и не то, разумеется, что указано в приговоре.

Можно исходить из того, что мотивом террористического акта выступает самоутверждение или утверждение себя в ближайшей среде, прежде всего в референтных группах, в числе которых может быть такая большая, как нация.

Можно предположить также, что террористами движет некая всепоглощающая, фанатичная идея, которой они безмерно преданы, например, коренной перестройки общества и даже всего мира или "спасения" своей нации. Еще одна гипотеза заключается в том, что терроризм диктуется потребностью получения значительных выгод для своей социальной, особенно национальной, группы или для себя лично. Такая выгода может носить и чисто денежный характер.

Между тем высказанные предположения относительно стимуляции терроризма, в том числе за плату неизбежно вызывают весьма важный вопрос: почему для достижения своей цели террорист избирает смерть, уничтожение и устрашение, а не какой-нибудь иной способ, включая и вполне законный? Например, задачи перестройки общества, равно и получение выгод для своей нации, можно решать путем вполне легальной политической борьбы. Фанатизм толкает человека в неистовую религиозность или мистику, но без взрывов бомб. Деньги тоже могут быть получены без учинения преступных действий, например путем коммерции, что тем более верно, что в терроризме часто участвуют и достаточно обеспеченные люди. Стало быть, возникает необходимость найти главное или даже единственное, что порождает только терроризм или иные действия, весьма сходные с ним по своей природе и основным характеристикам, подчас сходные до того, что их трудно отделить от него — я имею в виду и правовую квалификацию. Одна из задач науки о человеке как раз и заключается в поиске того уникального мотива, который порождает именно данное поведение.

Я полагаю, что таким мотивом выступает влечение отдельных людей к смерти, к уничтожению, столь же сильное, как и влечение к жизни. Иного и не может быть, поскольку влечение к смерти в известном смысле адекватно влечению к жизни, а у конкретного человека они могут наличествовать оба как амбивалентные тенденции. Влечение к смерти (некрофилия) объединяет значительную группу людей, которые решают свои главные проблемы, сея смерть, к ней прибегая или максимально приближаясь.