Психология убийства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.

Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы". Так регламентирует закон.

Обычно решение вопроса об исполнителе убийства затруднений не вызывает. Важно учитывать характер действий и направленность умысла каждого субъекта, умышленно участвующего в самом процессе исполнения преступления. Если один преступник бьет палкой потерпевшего, а другой ножом и смерть наступает от ножевого ранения, это не означает, что первый лишь пособник — он соисполнитель. Исполнителями являются и лица, которые для совершения убийства используют душевнобольных или несовершеннолетних, не достигших возраста уголовной ответственности. Следует признать исполнителем и того, кто обманом заставляет другого человека, не ведающего об обмане, совершать действия, влекущие смерть. Во всех трех последних случаях душевнобольные, несовершеннолетние и обманутые выступают, образно говоря, в роли орудия подлинного убийцы-исполнителя. Их использование свидетельствует об изощренности, недюжинных интеллектуальных способностях убийцы и обычно ставит перед следствием и судом сложные психологические и процессуальные задачи. Кстати, по общему правилу, чем больше людей участвует в преступлении, тем выше вероятность его раскрытия и изобличения виновных. Но тут возникает новая трудность — определить роль каждого участника и особенно, чьи именно действия причинили смерть.

Преступное поведение организатора могут характеризовать черты, присущие всем соучастникам — исполнителям, подстрекателям, пособникам. Нередко преступники, выступающие организаторами убийства, готовящие его совершение, сами же в числе других исполняют это преступление, подстрекают других, скрывают следы преступления. Но это не освобождает от обязанности выяснить, в чем именно выражались организаторские функции. Сделать это особенно сложно в случаях, когда убийство совершается по найму (нанявший киллера — организатор) или представителями организованных преступных групп, а еще труднее, когда имеют место массовые убийства, совершаемые государством. В последнем случае важно установить организаторскую роль деятелей всех уровней власти — от верховного тирана, глав его спецслужб и охранно-карательных ведомств до непосредственных руководителей карательных (истребительных) подразделений.

По общему правилу организатор не несет ответственность за действия исполнителя в таких случаях, когда тот выходит за пределы предварительного сговора (эксцесс исполнителя). Если предварительно не оговаривается, каким способом, сколько человек будет убито, можно ли проявлять особую жестокость и другие важные обстоятельства, организатор должен быть признан виновным в фактически совершенных действиях исполнителя. Это относится и к массовым убийствам. Развязывая репрессии против населения (или военнопленных), руководитель тоталитарной власти, командующий оккупационными войсками и т.д. в своих приказах обычно не оговаривают, можно ли убивать с особой жестокостью беременных женщин, детей и т.д., что во всех цивилизованных странах расценивается в качестве обстоятельств, отягчающих ответственность за убийство. Поэтому организаторы подобного истребления людей должны нести уголовное наказание за все те действия, которые фактически совершили по их указанию исполнители, если даже отягчающие обстоятельства заранее не оговаривались.

В доказательство приведу пункт 6 статьи 6 Устава Международного военного трибунала для суда над главными немецкими военными преступниками в Нюрнберге. Эта норма гласит: "Преступления против человечности, а именно: убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до и во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам с целью осуществления и в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала... Руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из вышеупомянутых преступлений, несут ответственность за все действия, совершенные любыми лицами с целью осуществления такого плана". Следовательно, ответственность организатора за конкретные действия исполнителей может зависеть от того, совершено ли убийство одного конкретного человека или нескольких конкретных людей, либо же организатор планировал массовые убийства и руководил ими.

Не имеет значения, присутствовал ли организатор при совершении убийства, тем более, что иногда он может заблаговременно уехать в другое место. Как правило, большевистские и немецко-фашистские главари не присутствовали при расстрелах и не посещали концентрационные лагеря (лагеря уничтожения), что, естественно, ни в коем случае не освобождает их от уголовной ответственности. По имеющимся данным, Гиммлер лишь один раз наблюдал массовое убийство, что вызвало у него сильнейшее нервное потрясение. Если диктатор или руководитель спецслужбы непосредственно участвует в экзекуции или постоянно присутствует при расправах, это чаще всего свидетельствует об его садистских наклонностях.

Подстрекатели не участвуют в самом акте убийства, обычно пытаясь остаться в стороне, но если они принимают в нем участие, то становятся исполнителями. В одном лице могут сочетаться роли и подстрекателя, и пособника, и исполнителя, и организатора. Очень часто подстрекательство осуществляется путем натравливания одного человека на другого в пьяных драках и воровских "разборках" путем обещаний, уговоров, клеветы, убеждения в личной для исполнителя опасности и во вредоносности будущей жертвы. Классическим подстрекателем может считаться шекспировский Яго, кстати, эта категория преступников нередко играет на таких эмоциях, как ревность и месть.

Совсем необязательно, чтобы подстрекательство было направлено на убийство конкретного человека. Подстрекать можно к совершению убийств вообще — без указания личности потерпевшего. Так происходило, например, когда подстрекали на резню и погром турок-месхетинцев или армян в республиках бывшего СССР; "великие" организаторы убийств Гитлер и Сталин были и "великими" подстрекателями, призывая к уничтожению других народов или социальных групп.

Пособник не участвует в совершении преступления, он лишь содействует ему. Всех пособников преступлений, убийств в частности, можно разделить на три группы: те, которые помогают подготовиться к убийству своими советами и указаниями, предоставлением для этого средств и устранением препятствий, обещанием скрыть преступника или следы преступления либо предметы, добытые преступным путем; те, которые содействуют совершению самого акта убийства; те, которые скрывают его следы, выполняя, в частности, данные до этого обещания. Разумеется, пособник должен знать, что своими действиями он содействует совершению именно преступления. Чаще выявляют и привлекают к ответственности исполнителей, а не представителей других категорий соучастников. Именно с такими трудностями обычно сталкивается следствие по уголовным делам о преступлениях, совершенных гангстерскими группами, руководители которых, они же организаторы преступлений, чаще всего остаются безнаказанными.

Разные виды убийств в основном сосредоточены в разделе преступлений против личности в той главе уголовного кодекса, которая предусматривает ответственность за деяния против жизни и здоровья (здоровья личности быть не может, поскольку личность это социальная сущность человека; следует говорить о здоровье человека). В этой главе сосредоточено четыре вида убийств: убийство; убийство матерью новорожденного ребенка; убийство, совершенное в состоянии аффекта; убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

Ответственность за убийство предусмотрена и в других главах уголовного кодекса, например при геноциде.

Не всегда просто четко отделить один вид убийства от другого, к тому же некоторые формулировки в кодексе вызывают определенные сомнения. Например, не очень понятно, что такое предусмотренное законом убийство из хулиганских побуждений, причем подобные побуждения относятся к числу отягчающих обстоятельств. На практике все, что непонятно следствию и суду в части мотивов убийства, с легкостью зачисляется в разряд хулиганских побуждений; непонятность же порождается исключительной сложностью мотивов, их глубинным, бессознательным характером, выявлять которые способны лишь специалисты соответствующей квалификации, к сожалению, обычно не принимающие участия в уголовном процессе.

В качестве отягчающего убийство обстоятельства закон называет убийство двух или более лиц. В подавляющем большинстве случаев убийство нескольких человек именно так и должно расцениваться. Но давайте представим себе, что двое осужденных в исправительной колонии (или солдат в армии) постоянно издеваются над другим осужденным (солдатом), избивают его, и тот, доведенный до отчаяния, убивает своих мучителей. При таких условиях он должен нести ответственность не за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, а за умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения. То же самое можно утверждать и относительно убийства женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности, что уголовное право тоже относит к числу отягчающих обстоятельств. Понятно, что и беременная женщина может вызвать сильное душевное волнение. Но нельзя не упомянуть, что закон говорит не просто о сильном душевном волнении, а о внезапно возникшем. Следовательно, если жертва изнасилования через два-три дня убьет насильника, ее действия не могут быть квалифицированы как совершенные в результате сильного душевного волнения. Дело в том, что закон исходит из отсутствия разрыва во времени между убийством и поведением потерпевшего, вызвавшего сильное душевное волнение.

В данном случае законодатель не принимает во внимание психологические особенности довольно многочисленной категории людей, а именно застревающих личностей. У таких личностей действие аффекта прекращается гораздо медленнее, а стоит лишь вернуться мыслью к случившемуся, как немедленно оживают и сопровождавшие стресс эмоции. Аффект у подобных людей держится очень долго, даже если никакие новые переживания его не активизируют, но это им и не нужно, поскольку источник активности, порой противоправный, находится в них самих. Внешние воздействия оказывают особенно сильное и длительное влияние на застревающую личность и ее поступки, если затрагивают личные, наиболее значимые интересы, ее самоприятие, ее ощущения, связанные с отношением ценимого окружения, тем более, если объективно моральный и иной ущерб действительно велик.

Из немалой группы застревающих личностей можно выделить тех, которые характеризуются патологической стойкостью и силой аффекта, отнюдь не адекватного вызвавшей его причине. Немецкий исследователь К. Леонгард в своей известной книге об акцентуированных личностях справедливо отмечает, что оскорбление личных интересов, как правило, никогда не забывается такими застревающими индивидами, поэтому их часто характеризуют как злопамятных или мстительных людей. Кроме того, их называют чувствительными, болезненно обидчивыми, легкоуязвимыми. Обиды в таких случаях в первую очередь касаются самолюбия, сферы задетой гордости, чести.

Среди застревающих личностей можно выделить две группы: тех, у которых сильное душевное волнение продолжается более или менее длительное время и объективно соответствует той причине, которая его взывала (например, при изнасиловании); тех, у которых сильное душевное волнение возникло при том, что объективно моральный ущерб ничтожен, — это и есть злопамятные, болезненно чувствительные люди. Я полагаю, что в уголовный закон следовало бы внести дополнение, согласно которому лиц, относящихся к первой группе, можно было бы наказывать в соответствии с правилами, сформулированными в связи с установлением факта внезапно возникшего сильного душевного волнения. Необходимую помощь в решении конкретных вопросов по уголовным делам должны оказать эксперты-психологи.

В числе отягчающих обстоятельств следовало бы предусмотреть убийство собственных малолетних детей или детей, находящихся на попечении убийцы. Заслуживает поддержки предложение некоторых юристов (С. В. Бородин) об установлении в законе в качестве отягчающего обстоятельства убийства отца или матери, как это предусмотрено в законодательстве Югославии, Франции, Румынии и некоторых других стран. В дореволюционной России убийство родителей было включено в ряд отягчающих обстоятельств в 1649 г. Закон от 1832 г. наказывал за убийство отца или матери пожизненным заключением без права, выражаясь современным языком, на помилование и иное досрочное освобождение.

Важно отличать умышленное убийство от причинения смерти по неосторожности и вообще любое убийство от причинения смерти вследствие нарушения правил движения и эксплуатации транспорта или, например, нарушения правил безопасности при строительстве. Но сделать это иногда непросто, а в ряде случаев — исключительно сложно, особенно тогда, когда сам преступник не осознает действительных мотивов своего поведения, умысла на причинение смерти, а выявить их, доказать в уголовном процессе очень трудно. Г., управляя грузовым автомобилем в состоянии сильного опьянения, задавил на сельской улице насмерть женщину. Казалось бы, здесь все ясно и действия виновного нужно квалифицировать по той статье уголовного кодекса, которая предусматривает наказание за нарушение правил безопасности движения, повлекшее по неосторожности за собой смерть потерпевшего. Но... есть ряд существеннейших обстоятельств, указывающих, по моему мнению, на возможность совершенно иного взгляда на происшедшее. Дело в том, что Г. уже дважды был судим за то, что в нетрезвом состоянии сбивал автомашиной пешеходов, причем один раз тоже со смертельным исходом; освободился из мест лишения свободы за месяц до происшествия. Последнее преступление он, лишенный права управлять транспортными средствами, совершил, сев за руль чужого автомобиля. Его родные, в том числе жена и мать, умоляли его не садиться в автомашину, но он, используя свое физическое превосходство, сделал по-своему. Я полагаю, что Г. — убийца, он был движим стремлением к убийству, и это стремление столь же присуще человеку, как и желание породить новую жизнь. То, что Г. не наметил конкретной жертвы и ею стала случайная прохожая, ничего не меняет. Люди иногда гибнут, не являясь объектом ненависти или мести, гибнут "просто так", когда убийца стреляет по толпе или уничтожает заложников. Автомашина для них то же самое, что винтовка или топор, — орудие убийства.

Насильственное и умышленное противоправное лишение жизни имеет место не только в рамках тех видов убийств, которые названы выше. Убийства могут происходить при совершении диверсионных и террористических актов, во время массовых беспорядков и т.д. Я думаю, что все их роднит общий характер и причины, общий социальный питающий фон, общие мотивы и механизмы. В этом едином качестве они должны представать как постоянный объект научного исследования, результаты которого чрезвычайно важны для жизни.

Здесь я не претендую на обстоятельный и углубленный анализ юридических проблем убийства, потому что это просто невозможно сделать в рамках небольшого раздела. Поэтому я поневоле остановился на наиболее важных правовых признаках этих преступлений, важных и для их последующего анализа. Но и затронутые мною вопросы показывают, насколько сложны и неоднозначны соответствующие проблемы, какие противоречивые, порой взаимоисключающие суждения они порождают, насколько актуально для уголовно-правовой науки использовать достижения других наук. Юридические дискуссии об убийстве идут не одно столетие и никогда не прекратятся, в чем можно видеть постоянные попытки раскрытия его вечных тайн.

5. Общий аналитический обзор убийств в России

Переходя к анализу общей криминологической ситуации с убийствами в России, хочу подчеркнуть, что показатели состояния, динамики и структуры этого вида преступности наиболее полно характеризуют общественную нравственность, традиции и обычаи страны, национальную психологию. Они могут очень многое сказать о защищенности личности, политике государства, эффективности деятельности социальных и правоохранительных институтов, законодательной, исполнительной и судебной властей.

Подобная значимость убийств определяется прежде всего тем, что частота и мотивы их совершения дают возможность понять отношение людей к таким сверхфундаментальным ценностям, как жизнь и смерть, оценить заботу государства о человеке. К тому же убийства в России с множеством ее социальных, экономических и организационных проблем обладают наиболее низкой, по сравнению с другими преступлениями, латентностью, что, в свою очередь, позволяет судить о состоянии правопорядка и законности. Иначе говоря, хотя некоторое количество убийств и утаивается от официальной статистики, однако это делается реже, чем в отношении других преступлений, особенно несущественных.

Состояние убийств и предупреждаемость этих преступлений свидетельствуют не только об общественной нравственности и защищенности человека, но, как ни парадоксально, отражают даже и состояние экономики, социальные процессы, происходящие в ней. Я имею в виду наш переходный период с его переделом собственности, борьбой людей за обладание вожделенными материальными благами, иногда весьма значительными. Возникающие в связи с этим конфликты часто разрешаются посредством жестокого насилия. Конечно, раньше такого не было, как, наверное, могут утверждать коммунистические ортодоксы, но не было просто потому, что нечего было делить — все наиболее ценное принадлежало государству и классу номенклатуры. Общий уровень богатств, находившихся в личной собственности, при большевистском социализме, — при убогости и серости основной массы населения — по сравнению с нынешним днем был значительно ниже. Нищему не страшен не только пожар, но и грабитель с вором. Квартирные кражи у обывателей и ограбления пьяных в темных переулках можно отнести к перераспределению имущества лишь со множеством оговорок и пояснений. Возникнув еще в советские годы и интенсивно развиваясь ныне, организованная преступность, как известно, активно участвует в производственной, финансовой и коммерческой деятельности. Захват чужого имущества преступными группировками посредством убийства становится повседневностью, к которой общество стало относиться как к некой абстрактной данности, опасно привыкая к ней. Вместе с тем мы редко отдаем себе отчет в том, что поведение тех, кто столь яростно стремится к собственному материальному благополучию, мотивируется не только корыстными стимулами, но и глубинными интимными, нередко эротическими переживаниями, носящими психотравмирующий характер. Впрочем, подробный разговор об этом — ниже.

Итак, в современной России убийство выступает в качестве способа разрешения противоречий локального и глобального характера, в последнем случае они особенно часто кровно переплетаются с экономическими и социальными интересами больших по численности и значимости групп людей. Отсюда несомненная, хотя и совсем неочевидная, связь с коррупцией, т.е. преступностью чиновничьего аппарата. Я подчеркиваю скрытый характер названной связи, поскольку отдельные чиновники или коммерсанты вряд ли всегда предполагают, что их противоправные действия могут привести к самым кровавым последствиям. Следовательно, такая связь должна выявляться и пресекаться специалистами. Ее обрыв — важное направление в деле профилактики убийств.

С 1992 по 1995 г. количество всех зарегистрированных убийств (умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах, умышленные убийства без отягчающих обстоятельств, умышленные убийства, совершенные в состоянии сильного душевного волнения, умышленные убийства при превышении пределов необходимой обороны, неосторожные убийства) в России постоянно возрастало: в 1992 г. всех убийств было совершено 24448, в 1993 г. — 31246, в 1994 г. — 32302, в 1995 г. — 33282. Эта тенденция есть лишь продолжение той динамики, которая сложилась в России, когда она была еще в составе СССР, — устойчивый рост убийств и в России, и в СССР наблюдался с 1987 г. Россия, конечно, приняла эстафету от советской страны со всеми ее нравами и конфликтами. Это тем более важно подчеркнуть, что границы России с другими бывшими союзными республиками не только остались прозрачными, но она, и особенно ее крупные города, после распада империи стали, как магнитом, притягивать к себе миллионы неустроенных людей из недавно обретших независимость стран.

Рост числа убийств в основном произошел за счет умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах и умышленных убийств без отягчающих обстоятельств: соответственно первых было совершено в 1992 г. — 3582, в 1993 г. — 4919, в 1994 г. — 5760, в 1995 г. — 5807; вторых в 1992 г. совершено 18411, в 1993 г. — 23627, в 1994 г. — 23849, в 1995 г. — 25253. Остальные виды убийств, — совершенных в состоянии сильного душевного волнения, при превышении пределов необходимой обороны, неосторожные убийства, — практически остаются на одном уровне. Так, в 1992 г. убийств в состоянии сильного душевного волнения было совершено 635, в 1995 г. — 643; в 1992 г. убийств при превышении пределов необходимой обороны было — 504, в 1995 г. — 466; в 1992 г. неосторожных убийств было совершено 1316, в 1995 г. — 1313.

Обращает на себя внимание значительный рост количества наиболее опасных видов насильственного лишения жизни за эти последние четыре года. Так, число умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах в 1995 г. по сравнению с 1992 г. возросло в 1,6 раз, а умышленных убийств без отягчающих обстоятельств — в 1,3 раза. Излишне напоминать, что среди отягчающих обстоятельств такие действия, как убийства с особой жестокостью, сопряженные с изнасилованием, двух и более лиц, на почве национальной или расовой вражды или розни и т.д. Можно сказать, что убийцы стали действовать более жестоко, цинично, опасно. Доля убийств среди всех преступлений против личности также возросла — с 15% в начале 90-х годов до 22% в середине тех же годов.

Наибольшее число убийств в последний период зарегистрировано в Москве и Санкт-Петербурге, в Краснодарском крае, Московской, Кемеровской, Свердловской, Челябинской, Пермской областях. На эти же регионы приходится треть всех убийств, хотя в них проживает чуть больше четверти населения страны. Наряду с этим количество убийств возрастает и в городах, поселках городского типа и в сельской местности, причем в последней они стабильно составляют одну треть всех подобных действий. Для сравнения с другими бывшими союзными республиками можно привести данные о том, что значительное увеличение числа убийств наблюдается в Таджикистане, Казахстане и на Украине, менее значительное — в Азербайджане, Узбекистане и Молдове, некоторое снижение — в Армении и Кыргызстане.