Психология убийства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Эту книгу можно начать с банальной, на первый взгляд, фразы: люди убивали всегда или людей убивали всегда (что, естественно, не одно и то же). Но она достаточно точна, фиксируя неистребимую приверженность человека к уничтожению другого, когда убийство выступает способом достижения определенной цели, решения своих жизненных проблем и даже самоцелью, когда убивают ради убийства, чтобы полностью доминировать над жертвой, утверждая себя, испытывать сексуальное удовлетворение и т.д. Под убийствами я не имею в виду убийства на войне солдат и офицеров, мирных жителей, погибших от военных действий во время бомбежек и обстрелов, осужденных, которых казнят по приговору суда, и, конечно, жертв природных катаклизмов. Под убийством следует понимать только те умышленные и неосторожные действия, которые предусмотрены уголовным кодексом именно как убийства, т.е. в сугубо юридическом смысле.

Сколько было убито людей со времен Каина не знает и не узнает никто; более того, мы даже не можем сказать, сколько в действительности человек было насильственно лишено жизни в нынешнем году в нашей стране. Но дело не только в количестве, ибо если бы такие случаи были единичны, то и они обязательно должны стать объектом научного исследования. Вместе с тем масштабы убийств невероятно велики — от убийств на бытовой почве до массового уничтожения мирного населения и военнопленных во время войны или геноцида; убийства имеют место во всех сферах жизни — от интимных отношений до высокой политики и межгосударственных конфликтов. Следовательно, этот опаснейший вид преступлений необходимо типологизировать, разбить на отдельные группы, и это будет одной из главных задач настоящей работы. Такой путь весьма заманчив, поскольку позволяет более четко сформулировать, что представляют собой подобные явления, и определенно ответить, почему они происходят.

Это не снижает остроты и актуальности более глобальной проблемы: что такое убийство вообще, в чем его сущность и природа, в чем причины, в чем, наконец, его смысл. Только поняв и объяснив явление в целом, можно брать на себя труд говорить о причинах совершения отдельных видов убийств. Между тем, по моему глубокому убеждению, убийство принципиально непознаваемо в том смысле, что его причины не могут быть раскрыты раз и навсегда. Ведь убийство это разновидность смерти, познать до конца которую невозможно так же, как и жизнь, ее смысл, назначение, перспективы. Поскольку же убийство есть одна из причин смерти, я в этой работе должен буду сказать и о ней, о страхе перед ней и влечении к ней, так как и то, и другое может приводить к убийству.

В этой книге я меньше всего буду озабочен тем, чтобы дать развернутую статистическую картину убийств у нас и за рубежом. Отмечу лишь следующие моменты: в России среди всех преступлений против личности убийства составляют 12-13%; в 1995г. было совершено свыше 30 тысяч убийств; темпы роста этих преступлений в 90-х годах составляют 17%; каждое десятое убийство совершается женщиной или с ее участием; изменился сам характер убийств, поскольку значительно увеличилась доля убийств по заказу, с особой жестокостью и с целью завладения деньгами и имуществом, а также в результате столкновений преступных группировок. Особую тревогу вызывает огромное число жертв межнациональных конфликтов и локальных войн, во время которых, кажется, окончательно стерлась грань между мирным населением и боевиками, что придает этим конфликтам глобальный характер. Они же питают наемничество, которое стало весьма доходным отхожим промыслом и средством удовлетворения самых низменных и грязных инстинктов. Не только наша страна, но и многие другие оказались перед грозной опасностью-терроризмом, ежегодно уносящим десятки и сотни жизней ни в чем не повинных людей.

Таким образом, у нас более чем достаточно оснований для беспокойства, равно как и для того, чтобы считать исследование убийств чрезвычайно актуальным.

Большинство людей, к счастью, очень редко сталкивается с убийствами, убийцами и убитыми, в основном черпая представления об этих печальных вещах из средств массовой информации, художественных фильмов и литературы. Представления об их причинах достаточно примитивны и искажены. Между тем криминологами об этом написано немало. Их суждения в конечном итоге зависят от научных школ, от глубины познания, научной эрудиции самих исследователей, в нашей стране в недавнем прошлом — еще и от господствовавшей идеологии. Среди объяснений убийств можно встретить не только банальные и нелепые, даже смешные, но и такие, которые основываются на подлинном знании человеческой психологии. Однако почти нет работ, которые объясняли бы убийство в глобальном аспекте жизни и смерти, неоправданно мало психологических исследований, и наши знания о психологии убийцы, жертвы и самого убийства еще недостаточны. Более того, в отечественной криминологии нет ни одного крупного научного труда, специально посвященного именно причинам убийств, что весьма странно для страны со столь высоким уровнем насилия. По-видимому, отсюда и скудность практических рекомендаций по профилактике этих опаснейших преступлений.

При всем том, что убийство, как и всякая смерть, покрыто завесой тайны и загадочности, ни в преступниках, ни в их жертвах, ни в самом акте насильственного лишения жизни нет ничего потустороннего или мистического. В своем подавляющем большинстве убийцы вполне заурядные люди, не обладающие особыми способностями и отнюдь не зловещие с виду, это не театральные злодеи, выступающие из мрака и в нем же скрывающиеся. В этом плане можно утверждать, что зло банально. И тем не менее изучение этого явления представляет собой увлекательное, полное приключений путешествие в глубь человеческой психики и испепеляющих страстей, к истокам агрессивности и неугасающего желания защитить и утвердить себя. Пьяный мужик, крушащий топором все вокруг, хладнокровный наемный убийца, сексуальный маньяк или снедаемый идеей фанатик — террорист в равной степени загадочны и интересны для исследователя, ибо в личности ни одного из них нет ничего существенного для объяснения их поступков, что лежало бы на поверхности. Каждый убийца и каждое убийство всегда в равной мере требуют применения тонких методик и вдумчивого анализа.

То, что здесь сказано об убийцах, во многом относимо к потерпевшим, и далеко не во всех случаях жертва случайна. Очень часто ее связывают с преступником прочные невидимые нити, причем, как ни странно, и тогда, когда они едва знакомы. Неразрывность пары "убийца — убитый" тоже имеет свои причины, совершенно неочевидные. По большей части жертвы ни в чем не виноваты, если вообще позволительно говорить о какой-либо вине убитого человека. Тем более крайне любопытны и даже загадочны случаи, когда потерпевший как завороженный стремится к собственной гибели, хотя и не отдает себе в этом отчета.

Очень интересна та группа людей, которые в силу своей профессиональной принадлежности или личностных особенностей обладают повышенной способностью и склонностью стать жертвой убийства. Эти потенциальные потерпевшие давно известны, их специально охраняют (например, политических деятелей или кассиров-инкассаторов), но это помогает далеко не всегда.

При написании этой книги я столкнулся с рядом трудностей. Среди них отмечу настоятельную необходимость осмысления и систематизации огромного эмпирического материала, собранного мной за два десятилетия. Свои выводы и сформулированные гипотезы нужно было соотнести с теми положениями, которые имелись в области изучения агрессии и насилия, чтобы выработать собственный взгляд на природу и причины убийств. Результаты авторских наблюдений требовали, разумеется, самостоятельной оценки и теоретических интерпретаций. Сотни личностей, жизней и судеб убийц и многих их жертв, исследованных мною, с неизбежностью вынуждали меня критически относиться к утверждениям, уже имевшимся в литературе, но вместе с тем требовали максимально широко использовать достижения других научных дисциплин. Я не мог не опираться на некоторые материалы и выводы более ранних моих работ, в том числе и написанных в соавторстве. В этой книге я по возможности старался развивать наиболее важные положения, которые в них содержались.

В работе много примеров, в рамках которых обстоятельно анализируются отдельные факты убийств, часто весьма жестоких, личность преступников и жертв, при этом особое внимание уделяется субъективным причинам совершения столь опасных правонарушений. Это сделано отнюдь не для того, чтобы привлечь праздное обывательское внимание к необычным происшествиям и необычным, зловещим людям, а для доказательства наиболее сложных и дискуссионных положений. В этих же целях использовались и выборочные статистические данные.

В своем исследований я пытаюсь совместить тотальный подход, который охватывает убийство как массовое явление, особенно в случаях одновременного уничтожения значительных групп людей, с индивидуальным, стремясь разгадать не менее сложную загадку совершения такого поступка отдельным человеком. Я использовал философские, религиозные, культурологические, психологические, криминологические и иные аргументы для обоснования своих представлений о причинах убийств, их функциях и роли в жизни людей. Отношение к убийству, несмотря на пеструю смену эпох и цивилизаций, осталось в целом неизменным от первых времен до наших дней, и этот тезис относится к числу исходных в данной работе.

Проблема убийства отнюдь не спокойная, "академическая" тема, и дело не только в самом характере этого деяния — насильственном лишении жизни, не только в том, что оно всегда волновало людей. Познание его сущности и причин позволяет многое понять в человеке, в его психике и психологии, в его отношениях к природе и обществу, к себе подобным и к самому себе, к духовным и материальным сторонам жизни.

Глава 1. Констатация убийства

1. Насилие, жестокость, убийство

В общих словах выше уже говорилось о том, что убийство как вид насилия "произрастает" из древнейших, даже предысторических времен, но постоянно порождается современными тому или иному периоду развития общества причинами. Можно поэтому утверждать, что убийство имеет две причины или, точнее, два блока причин, которые я условно назову древнейшими и современными, следовательно имеет двойственную природу. Однако оба эти блока являются внешними по отношению к конкретному действующему субъекту и всем убийствам в совокупности: одни причины возникли очень давно, другие функционируют сейчас, но находятся в стороне от личности, в социуме. Однако при таком "вычислении" в стороне остается сам человек, определение роли которого в поведении, в частности насильственном, всегда представляет исключительно сложную задачу. Чтобы приблизиться к ее решению, необходимо тщательно проанализировать и сопоставить явления, обозначаемые понятиями агрессия, агрессивность, насилие, нападение, жестокость, убийство.

Насилие, агрессия, нападение — это поведение, действие, агрессивность и жестокость — черты личности, социальной группы, государства и даже общества, но в статике, вне социальных проявлений. Насилие, агрессия, нападение способны быть жестокими, даже особо жестокими (согласно, например, уголовно-правовой терминологии), а могут и не обладать этим качеством. Кроме поведения, жестокость, как и агрессивность, характеризует и личность. По сравнению с жестоким поведением агрессивное поведение, как и нападение, насилие, нравственно нейтральное понятие, и отнесение его к жестокому зависит от способов, целей, содержания, смысла соответствующих действий. Преступным оно становится только в том случае, если такое поведение предусмотрено в уголовном законе, а следовательно, оно должно быть общественно опасным.

Многими современными авторами агрессия определяется как одна из базисных функций, необходимое свойство глубинных слоев психики, определяющее его способность к целеустремленным действиям. Выделяют три компонента агрессии: конструктивный, деструктивный и дефицитарный. Эти компоненты могут присутствовать не изолированно, а сочетаться друг с другом, и тип агрессии выделяется в зависимости от преобладания того или иного компонента. Конструктивная агрессия подразумевает готовность индивида противостоять вредным для него воздействиям, а также творческую активность личности, способность к развитию новых идей и претворению их в действительность. При деструктивной агрессии активность индивида деформирована, поэтому его деятельность носит разрушительный по отношению к окружающим характер, у такого субъекта могут развиваться садистские расстройства, формироваться садистский или авторитарный характер. Дефицитарная агрессия характеризуется низким уровнем активности, снижением возможностей человека к творчеству, а также формированием астенических и депрессивных состояний, обсессивно-компульсивных расстройств, аутоагрессивных феноменов.

Не следует отождествлять агрессию и агрессивность только с бесполезным и разрушительным насилием. Такой точки зрения придерживается большинство исследователей. Агрессия и агрессивность — это также синонимы выживания, действия и созидания. Их полной противоположностью является пассивность и смерть, ее отсутствие может означать потерю свободы и человеческого достоинства. В качестве примера подобной оценки агрессивности можно привести лозунг "зеленых" в Германии, весьма популярный в 70-х годах: "Лучше быть красным, чем мертвым". Этот лозунг следует объяснить не только собственным опытом его создателей, но и реальным положением дел в общественном сознании.

Агрессивность присутствует во всех сферах жизни и функционирует на различных общественных и психологических уровнях, принимая самые различные формы, в том числе идеологические и социально-психологические. Так, ценимая в очень многих эпохах мужественность своими обязательными атрибутами имеет натиск и решительность, демонстрацию силы, независимости и превосходства, переходящего в надменность. Мужественность в гипертрофированном понимании означает отрицание всего женственного, а значит, эмоционального тепла и даже человечности. Это вряд ли украшает жизнь, но является способом жизнедеятельности отдельных лиц и малых социальных групп.

Немецкий психолог X. Хекхаузен напоминает, что на обыденном языке слово "агрессия" означает множество разнообразных действий, которые нарушают физическую или психическую целостность другого человека (или группы людей), наносят ему материальный ущерб, препятствуют осуществлению его намерений, противодействуют его интересам или же ведут к его уничтожению. Такого рода антисоциальный оттенок заставляет относить к одной и той же категории столь различные явления, как детская ссора и войны, упреки и убийство, наказание и бандитское нападение. Человек, совершая агрессивное действие, как правило, не просто реагирует на какую-либо особенность ситуации, но оказывается включенным в сложную предысторию развития событий, что заставляет его оценивать намерения других людей и последствия собственных поступков. Поскольку многие (хотя и не все) виды агрессивных действий к тому же подлежат регуляции моральными нормами и социальными санкциями, исследователю еще приходится принимать в расчет многообразные заторможенные и завуалированные формы агрессивного действия.

X. Хекхаузен считает агрессией намеренные действия с целью причинения вреда, причем возможны и такие случаи агрессии, которые не являются реакцией на фрустрацию, а возникают "самопроизвольно" из желания воспрепятствовать, навредить кому-либо, обойтись с кем-то несправедливо, кого-нибудь оскорбить. Следует поэтому различать реактивную (как реакцию на ситуацию) и спонтанную агрессию.

На мой взгляд, оба эти вида агрессии чаще не планируются заранее, что их, конечно, не делает менее опасными. Так, вспыльчивый, эмоционально невыдержанный человек может ответить самым жестоким разрушением по объективно весьма незначительному поводу, который им лично воспринимается как достаточно весомый предлог для нападения.

Жестокость может, носить характер социально фиксированной установки, представляя собой готовность воспринимать и оценивать какие-либо объекты определенным образом и предрасположенность действовать в отношении этих объектов в соответствии с их оценкой. Установочный характер жестокости проявляется и в том, что она выполняет регулятивную роль на осознаваемом и неосознаваемом уровнях, причем неосознаваемыми остаются некоторые движущие силы поведения, а не само поведение. Неосознаваемость состоит в том, что поступки не расцениваются как жестокие в результате функционирования механизмов психологической защиты и самореабилитации.

Жестокость всегда выражает деформацию ценностной сферы личности в виде девальвации ведущей общечеловеческой ценности — ценности других людей, поскольку реализуется в причинении страданий. Я полагаю, что названная девальвация имеет место и в том случае, если жестокость носит инструментальный характер, т.е. с ее помощью делается попытка достигнуть желаемой цели (например, пытки при вымогательстве), и в том случае, если причинение страданий — само по себе цель.

Если далеко не всегда агрессивные действия носят жестокий характер, то любая жестокость агрессивна. Можно сказать, что жестокость — особое качество агрессивности, если иметь в виду и человека и поведение. Если агрессивность личности (как и альтруизм) природного, то жестокость — чисто человеческого, социального происхождения, продукт именно человеческих противоречий и страстей, обусловленных воспитанием и условиями жизни. Возникнув на биологической основе, агрессивность проявляется в качественно иной области — социальной.

Вспомним, что многие животные агрессивны и в этом их способ существования, но они никогда не жестоки, и вообще жестокость как нравственная категория к ним неприменима. Однако поведение многих животных, на наш, человеческий, взгляд, может выглядеть жестоким, даже очень жестоким и поэтому вызывать резко негативное отношение. Тем не менее и это не дает оснований считать животных жестокими.

Агрессия, а вместе с ней и жестокость могут носить и физический, и психический характер (при внушении, гипнозе). Агрессия наличествует и в некоторых случаях физического бездействия, например при оставлении в опасности. Здесь надо иметь в виду следующие важные обстоятельства: оставление в опасности может произойти как по причине полного равнодушия к тому, кому грозит гибель, причем жесточайшая, так и из-за того, что субъект своим бездействием сознательно желает причинить жертве вред, даже вплоть до жестокой смерти. В обоих случаях физическое действие отсутствует, но во втором налицо вполне определенное психическое действие, реализация агрессивной установки как бы "чужими руками".

Агрессия является неотъемлемой чертой целого ряда деятельностей, существенным требованием к ним, соответственно агрессивными должны быть и люди, занятые подобной деятельностью, например воины, футболисты. Многие агрессивные действия в нравственном плане не только не наказуемы, но и социально одобряемы. Но агрессивность сразу же перестает быть таковой, как только достигает иного качества — жестокости. В нем в зависимости от конкретного ущерба и иных важных обстоятельств она, как правило, наказуема — от морального осуждения и желтой карточки футбольного судьи до смертной казни. Но в некоторых, сравнительно редких, случаях даже особая жестокость поощряется — чаще государством, реже обществом, например при пытках. Как мы знаем из собственной истории, в 30-е годы пытки даже предписывались.