— Ты пойдешь со мной, женщина, — рявкнул кузен.
— Ты здесь не командуешь, — возразил я. — Твоя жена может делать то, что пожелает.
Он взглянул на меня, как будто я обезумел.
— Что пожелает? — он даже не произнес эти слова, а изумленно пробормотал их одними губами, а потом помотал головой, как будто не веря свои ушам, и снова отвернулся. Он увел своих воинов, предоставив нам контролировать внешний двор.
Финан забрал мальчика у матери и отдал его Осферту.
— Не отпускай мелкого ублюдка, — велел он, а потом подошел ко мне и смотрел, как мой кузен уводит людей через Верхние ворота.
Он подождал, пока последний человек скроется за воротами и они снова с грохотом захлопнутся.
— Он заплатит много золота за этого мальчишку, — тихо произнес Финан.
— Золото — это неплохо, — заявил я с намеренной беспечностью. Я услышал, как встал на место засов Верхних ворот.
— А мертвый мальчишка ничего не стоит, — продолжал Финан более напористо.
— Знаю.
— А ты все равно не собираешься его убивать, — сказал Финан. Он по-прежнему говорил тихо, так что лишь я мог его расслышать.
— Разве?
— Ты не детоубийца.
— Может, пришло время начать.
— Ты не станешь его убивать, — повторил Финан, — так что возьми золото, — он подождал, пока я что-нибудь отвечу, но я хранил молчание. — Воинам нужна награда.
И это была правда. Я был их хлафордом, дающим золото, но за последние недели я лишь привел их к этой неудаче. Финан намекал, что некоторые из моих людей могут уйти.
Они принесли клятву, но по правде говоря, мы одобряем такие клятвы с важными обещанием только потому, что их легко нарушить. Если кто-то решит, что он сможет обрести богатство и славу с другим господином, то он меня покинет, а у меня и так осталось немного людей. Я улыбнулся ему.
— Ты мне веришь?
— Ты знаешь, что да.
— Тогда скажи людям, что я сделаю их богатыми. Скажи, что их имена запишут в хрониках. Скажи, что их будут прославлять. Скажи, что они завоюют славу.
Финан криво ухмыльнулся.
— И как ты всего этого добьешься?
— Не знаю, — ответил я, — но добьюсь, — я отошел туда, где стояла Ингульфрид, наблюдая за сыном. — А чем твой муж расплатится за тебя? — спросил я.
Она не ответила, и я подозревал, что ответ был бы унизительным для нее. Кузен обращался с женой с небрежным презрением, и я подумал, что в качестве заложницы она почти ничего не стоит. Но мальчишка стоил целого состояния.
И инстинкт велел мне отказаться от этого состояния, по крайней мере, в тот день. Я посмотрел на него. Он выглядел дерзким и смелым, но вот-вот был готов разразиться слезами. Я снова взвесил шансы, взять ли золото или довериться своему инстинкту?
Я понятия не имел, что готовит будущее, и удерживать мальчишку было глупостью, но инстинкт подсказывал сделать этот менее привлекательный выбор. Об этом говорили мне боги. Чем еще может быть инстинкт?
— Финан, — я резко повернулся и указал на навес, под которым спали две собаки. — Вытащи все сено и разбросай вдоль частокола. И немного у ворот.
— Собираешься всё тут сжечь?
— Сено намокнет, — сказал я, — но сложи его достаточно густо, чтобы кое-что осталось сухим. И сожги надвратную башню, кузницу и конюшни. Сожги всё!