— Мое имя Утред, — объяснил я мальчишке, — и моего сына зовут Утред, а значит больно много Утредов собралось в этой лодке, так что теперь ты Осберт. Возвращайся к своей матери.
Финан присел в своей обычной позе рядом со мной на рулевой площадке. Волны все не унимались, и дул довольно сильный ветер, но не каждую волну венчал белый гребень, а ветер был укрощен.
Дождь прекратился, и в тучах показались просветы, через которые солнце освещало участки моря. Финан уставился на воду.
— Мы могли считать золотые монеты, — заметил он, — а вместо этого охраняем женщину и ребенка.
— Не ребенка, — сказал я, — почти мужчину.
— Кем бы он ни был, он стоит золота.
— Думаешь, я должен отдать его?
— Это ты мне скажи, господин.
Я думал об этом. Я держал парня из-за своего предчувствия, но по прежнему не знал, зачем именно это делаю.
— Для остального мира, — произнес я, — он наследник Беббанбурга и поэтому представляет собой ценность.
— Так и есть.
— Не только для своего отца, — продолжил я, — но и для его врагов.
— А кто они?
— Наверно, датчане, — ответил я неопределенно, так как до сих пор не был уверен, зачем мне нужен этот мальчик.
— Странно, не правда ли? — продолжал Финан, — жену и детей Кнута Ранульфсона держат где-то в заложниках, теперь и у нас эти двое. Сейчас что ли сезон ловли жен и детей? — его голос звучал удивленно.
Кто, интересно, захватил семью Кнута Ранульфсона? Я говорил себе, что меня это не касается, что меня вышвырнули из саксонской Британии, но этот вопрос все еще не давал мне покоя.
Очевидным ответом было, что это похищение устроили саксы, чтобы Кнут держался в стороне, когда они нападут либо на датских лордов в северной Мерсии, либо на ослабевшее королевство Восточной Англии, но Этельфлед ничего об этом не слышала.
У нее были шпионы и среди окружения ее мужа, и при дворе брата, и она наверняка бы узнала, если бы Этельред или Эдуард захватили бы жену Кнута, но эти шпионы ничего ей не поведали.
А я не верил, что Эдуард Уэссекский пошлет людей, чтобы захватить семью Кнута. Он слишком волновался из-за неспокойных датчан и находился под влиянием робких священников.
Этельред? Возможно, его новая женщина со своим воинственным братом пошли бы на этот риск, но если так, то Этельфлед наверняка об этом узнала бы. Так кто их похитил?
Финан по-прежнему смотрел на меня в ожидании ответа. Вместо этого я сам задал ему вопрос.
— Так кто наш самый опасный враг?
— Твой кузен.
— Если бы я взял золото, — я уговаривал не только Финана, но и самого себя, — он бы послал людей, чтобы меня убить. Он захотел бы получить свое золото обратно. Но пока у нас его жена и сын, он будет осторожен.
— Это верно, — признал он.
— А цена не снизится лишь от того, что платеж отложен, — сказал я. — Мой кузен заплатит и через месяц, и через год.
— Если только он не возьмет новую жену, — засомневался Финан, — потому что он много за нее не даст, — он кивнул в сторону Ингульфрид, которая съёжилась у рулевого весла. На ней по-прежнему был плащ Элфрика и она прижимала к себе сына, пытаясь его защитить.
— Похоже, он не очень-то ей увлечен, — произнес я весело.
— Какая-то другая женщина согревает ему постель, — предположил Финан, — а эта — просто жена.
— Просто? — спросил я.