— Чего ты хочешь?
— Беббанбург, — заявил я, — потому что он мой.
— Он не твой! — рявкнул дядя. Я повернулся в его сторону. Теперь он был старым и согбенным, его смуглое лицо покрывали глубокие морщины, но глаза были по-прежнему проницательны. Его темные волосы побелели, прямые пряди падали на плечи.
На нем были богатые одежды с вышивкой и тяжелый подбитый мехом плащ. Когда мой отец уехал на войну, чтобы умереть у Эофервика, Элфрик поклялся на гребне святого Кутберта, что отдаст мне крепость, когда я вырасту, но вместо этого попытался меня убить.
Он пытался выкупить меня у Рагнара, того человека, что вырастил меня, а потом заплатил, чтобы меня продали в рабство, и я ненавидел его больше, чем какое-либо создание на земле.
Он был помолвлен с моей возлюбленной Гизелой, хотя я увел ее задолго до того, как он смог забраться в ее постель. Это была маленькая победа, а теперь будет большая.
Он был моим пленником, хотя ничто в его поведении не выдавало, что он считает так же. Он с презрением уставился на меня.
— Беббанбург не твой, — заявил он.
— Он мой по праву рождения, — сказал я.
— По праву рождения, — он сплюнул. — Беббанбург принадлежит тому, кто достаточно силен, чтобы его удерживать, а не какому-то глупцу, размахивающему записью на пергаменте. Твой отец хотел бы того же!
Он довольно часто говорил мне, что ты просто безответственный полудурок. Он хотел, чтобы Беббанбург отошел твоему старшему брату, а не тебе! Но теперь он мой, и однажды будет принадлежать моему сыну.
Я хотел бы прибить лживого ублюдка, но он был старым и хрупким. Старым, хрупким и ядовитым, как гадюка.
— Миледи Ингульфрид, — обратился я к Осферту, — промокла и замерзла. Дай ей плащ моего дяди.
Если Ингульфрид и была благодарна, она этого не показала. Она довольно охотно приняла плащ и натянула тяжелый меховой воротник вокруг шеи. Она дрожала, но взирала на меня с отвращением.
Я снова посмотрел на своего кузена, ее мужа.
— Может, тебе следует выкупить свою семью, — заявил я, — и цена будет в золоте.
— Они не рабы, чтобы покупать их за золото, — рявкнул он.
Я посмотрел на него и сделал вид, что меня внезапно осенило.
— А это мысль! Рабы! Финан!
— Господин?
— Сколько сейчас стоит прекрасный саксонский мальчик, если его привезти во Франкию?
— Хватит, чтобы купить франкийскую кольчугу, господин.
— Так много?
Финан сделал вид, что оценивает мальчишку.
— Паренек прекрасно выглядит. Хорошее мясцо нарастил. Кое-кто хорошо заплатит за маленький откормленный саксонский зад, господин.
— А женщина?
Финан оглядел ее с ног до головы, а потом покачал головой.
— Она неплохо выглядит, я думаю, но уже подержанный товар, господин. Может, ей и осталась всего то пара лет? Так что ее может хватить, чтобы купить вьючную лошадь. Больше, если она умеет готовить.
— Ты умеешь готовить? — спросил я Ингульфрид и в ответ получил лишь наполненный ненавистью взгляд. Я снова посмотрел на кузена. — Вьючная лошадь и кольчуга, — сказал я ему, а потом сделал вид, что обдумываю это. — Маловато, — я покачал головой, — мне нужно больше, намного больше.
— Ты уйдешь нетронутым, — предложил он, — и я заплачу тебе золотом.