— Нет, — повторил я.
— Почему бы мне не убить его? — спросил Пирлиг.
Теперь его голос был голосом воина, твердым и безжалостным, и глаза его были глазами воина, холодными, как кремень, и неистовыми.
— Нет, — повторил я. Я знал — если Пирлиг убьет Зигфрида, люди норвежца отомстят.
Эрик тоже это знал.
— Ты победил, священник, — мягко проговорил он и подошел к брату. — Ты победил, — снова сказал он Пирлигу, — поэтому опусти меч.
— Он знает, что я его одолел? — спросил Пирлиг, глядя в темные глаза Зигфрида.
— За него говорю я, — ответил Эрик. — Ты выиграл бой, священник, и ты свободен.
— Сперва я должен передать свое послание, — заявил Пирлиг.
Кровь капала с руки Зигфрида, и он все еще не спускал глаз с валлийца.
— Мы привезли от короля Этельстана следующее послание, — проговорил Пирлиг, подразумевая Гутрума. — Ты должен оставить Лунден. Он не входит в ту часть земли, которую Альфред отдал под правление датчан. Ты понимаешь это?
Он снова дернул Вздохом Змея, хотя Зигфрид промолчал.
— А теперь мне нужны лошади, — продолжал Пирлиг. — И нужно, чтобы господин Утред и его люди были нашими сопровождающими, когда мы покинем Лунден. Договорились?
Эрик посмотрел на меня, и я кивнул в знак согласия.
— Договорились, — сказал Эрик Пирлигу.
Я взял у Пирлига Вздох Змея.
Эрик держал раненую руку брата. На мгновение я подумал, что Зигфрид сейчас бросится на оставшегося невредимым валлийца, но Эрик сумел повернуть брата в другую сторону.
Привели лошадей. Люди на арене были молчаливыми, полными негодования. Они видели унижение своего вождя и не понимали, почему Пирлигу дозволяют уехать вместе с другими посланниками, но смирились с решением Эрика.
— Мой брат — упрямый человек, — сказал мне Эрик.
Он отвел меня в сторону, пока седлали лошадей.
— Похоже, священник все-таки умеет сражаться, — извиняющимся тоном проговорил я.
Эрик нахмурился — не в гневе, а в замешательстве.
— Меня интересует их бог, — признался он. Он наблюдал за братом, которому сейчас перевязывали раны. — Похоже, их бог могуч, — продолжал Эрик.
Я вложил в ножны Вздох Змея, и Эрик увидел на его Рукояти серебряный крест.
— Ты, наверное, тоже так думаешь?
— Этот крест мне подарили, — сказал я. — Подарила женщина. Хорошая женщина. Моя любовница. А потом христианский бог завладел ею, и теперь она больше не любит мужчин.
Эрик протянул руку и нерешительно прикоснулся к кресту.
— Ты не думаешь, что он придает силу клинку? — спросил он.
— Воспоминание о ее любви может придать ему силу, — ответил я, — но настоящая сила идет отсюда. — Я прикоснулся к своему амулету в виде молота Тора.
— Я боюсь их бога, — сказал Эрик.