— Он суровый и недобрый, — заявил я. — Он — бог, который любит создавать законы.
— Законы?
— Тебе не позволяется возжелать жены ближнего своего.
Эрик засмеялся, услышав это, но потом понял, что я говорю серьезно.
— Правда? — недоверчиво переспросил он.
— Священник! — окликнул я Пирлига. — Твой бог позволяет мужчинам желать соседских жен?[28]
— Позволяет, господин, — робко ответил Пирлиг, словно боялся меня. — Позволяет, но не одобряет.
— И он составил насчет этого закон?
— Да, господин, составил. И еще один, который гласит, что ты не должен желать вола соседа своего.
— Вот видишь, — сказал я Эрику. — Ты не можешь даже пожелать вола, если ты христианин.
— Странно, — задумчиво проговорил тот, глядя на посланников Гутрума, которые едва не лишились голов. — Ты не возражаешь против того, чтобы стать их сопровождающим?
— Нет.
— Может, и неплохо, что они будут жить, — тихо сказал Эрик. — Зачем давать Гутруму повод на нас напасть?
— Он не нападет, — уверенно отозвался я, — убьешь ты их или нет.
— Вероятно, — согласился Эрик, — но мы договорились, что, если священник победит, они все останутся жить, поэтому пусть живут. Ты уверен, что не против их проводить?
— Конечно, не против, — ответил я.
— Тогда возвращайся, — тепло сказал Эрик. — Ты нам нужен.
— Тебе нужен Рагнар, — поправил я.
— Верно, — признался он и улыбнулся. — Присмотри за тем, чтобы эти люди целыми и невредимыми выехали из города, а потом возвращайся.
— Сперва мне нужно съездить за женой и детьми, — сказал я.
— Да, — ответил он и снова улыбнулся. — Тут тебе повезло. Но ты вернешься?
— Так велел мне Бьорн-мертвец, — сказал я, тщательно избегая прямого ответа.
— Да, велел. — Эрик обнял меня. — Ты нам нужен, — повторил он. — Вместе мы завоюем весь этот остров.
И мы уехали, проследовали по улицам города, выехали через западные ворота, известные как Ворота Лудда, а потом двинулись к броду через реку Флеот.
Ситрик ехал, склонившись над лукой седла, все еще страдая от ударов, полученных от Зигфрида.
Когда брод остался позади, я оглянулся, ожидая, что Зигфрид отменит приказ брата и пошлет за нами погоню. Но никто не появился. Мы проскакали по болотистой земле и въехали по небольшому склону в город саксов.
Я не остался на дороге, ведущей на запад, а вместо этого свернул к пристани, у которой была пришвартована дюжина судов. То были речные суда, торговавшие с Уэссексом и Мерсией. Немногие капитаны имели желание преодолеть опасную брешь в разрушенном мосту, который римляне перебросили через Темез, поэтому стоявшие тут суда были небольшие, гребные, и все они платили мне пошлину у Коккхэма. Все капитаны знали меня, потому что имели со мной дело каждый раз, когда пускались в плавание.
Мы проложили себе путь мимо костров через груды товаров, через толпы рабов, разгружавших суда.
Только одно судно готовилось двинуться в путь. Оно называлось «Лебедь» и было хорошо мне знакомо. Команда его состояла из саксов. Судя по тому, что гребцы его стояли на пристани, а капитан по имени Осрик заканчивал свои дела с торговцем, чьи товары перевозил, судно готово было к отплытию.
— Возьмешь на борт и нас, — сказал я ему.
[28] В английском варианте: «Не возжелай жены соседа своего».