— Он осторожный человек, — ответил Эрик. — Так ведь?
— Да.
— Он предложит нам денег, чтобы мы оставили город?
— Наверное.
— И, возможно, мы возьмем эти деньги, — сказал Зигфрид, — но все равно останемся здесь.
— Альфред не нападет на нас до лета, — объяснил Эрик, не обратив внимания на слова брата, — а к тому времени, мы надеемся, господин Утред, что ты приведешь ярла Рагнара на юг, в Восточную Англию. Альфред не сможет сбросить со счетов такую угрозу. Он двинется против наших объединенных армий, а не против гарнизона в Лундене. И наша задача — убить Альфреда и возвести на трон его племянника.
— Этельвольда? — с сомнением спросил я. — Он же пьяница.
— Пьяница или нет, — сказал Эрик, — сакс на троне сделает наше завоевание Уэссекса более приемлемым для саксов.
— И он останется на троне лишь до тех пор, пока будет вам нужен? — усомнился я.
— Лишь до тех пор, пока будет нам нужен, — согласился Эрик.
Священник с большим животом, стоявший на коленях в конце линии пленников, слушал наш разговор. Он уставился на меня, потом на Зигфрида, который заметил его взгляд.
— Куда ты пялишься, дерьмо? — вопросил Зигфрид.
Священник не ответил. Он снова посмотрел на меня, потом уронил голову на грудь.
— Мы начнем с него, — сказал Зигфрид. — Прибьем ублюдка к кресту и посмотрим, умрет ли он.
— Почему бы не позволить ему сразиться? — предложил я.
Зигфрид уставился на меня, гадая, не ослышался ли он.
— Позволить ему сразиться? — переспросил норвежец.
— Остальные пленники тощие, — сказал я, — поэтому их куда легче будет прибить к кресту. А этому толстому надо дать меч и заставить его драться.
Зигфрид издевательски усмехнулся.
— Думаешь, священник может сражаться?
Я пожал плечами, как будто меня не заботило, может он сражаться или нет.
— Мне просто нравится смотреть, как эти толстопузые проигрывают бой, — объяснил я, — и как им вспарывают брюхо. Забавно смотреть, как вываливаются их внутренности.
Говоря все это, я пристально смотрел на священника, и тот снова поднял глаза, чтобы перехватить мой взгляд.
— Я хочу увидеть фут вывалившейся требухи, — жадно заявил я, — а потом наблюдать, как твои собаки пожирают ее, пока священник все еще жив.
— Или заставить его самого сожрать свою требуху! — задумчиво проговорил Зигфрид. Внезапно он ухмыльнулся. — Ты мне нравишься, господин Утред!
— Его будет слишком легко убить, — сказал Эрик.
— Тогда дайте ему что-нибудь, чем он сможет биться, — сказал я.
— Да за что может биться эта толстая свинья-священник? — пренебрежительно спросил Зигфрид.
Я ничего не ответил, но ответ нашелся у Эрика.
— За свою свободу? — предложил он. — Если он победит, всех пленников освободят, а если проиграет, мы распнем всех. Это должно заставить его драться.