— Это пустая угроза, — ответил я.
— Пустая? — послышался сердитый голос епископа.
— Знаю, что ты удивишься, — сказал я, — но не в моих правилах убивать женщин и детей. Возможно, потому что я язычник, а не христианин.
Этельфлед вздохнула.
— Однако мы все же должны выманить датчан из Глевекестра, — продолжил я, — а пока я не убью одного из близнецов, Гейрмунд не двинется с места.
Это они поняли. Возможно, я им не нравился, но они не возражали против моих доводов.
— Тогда девочку, — произнес епископ Вульфхед.
— Девочку? — спросил я.
— Она наименее ценна, — заявил епископ, а когда я не ответил, он попытался пояснить, — она же девочка!
— Просто убьем её? — спросил я.
— Разве ты не это предлагаешь?
— Ты сделаешь это? — спросил я его.
Он открыл рот, но не зная что сказать, снова закрыл.
— Мы не убиваем маленьких детей, — сказал я. — Мы ждем, когда они вырастут, и тогда убиваем. Итак. Как мы убедим Гейрмунда уйти?
Ответа не было ни у кого. Этельфлед с опаской смотрела на меня.
— Ну? — спросил я.
— Заплатим ему? — осторожно предложил олдермен Деогол. Я не ответил, и он оглянулся, ища поддержки. — Мы охраняем казну лорда Этельреда, — произнес он, — и можем позволить себе заплатить ему.
— Заплати датчанам, чтобы они ушли, и они вернутся на следующий же день, чтобы снова получить плату, — возразил я.
— Что же мы будем делать? — жалобно спросил Деогол.
— Убьем девчонку, конечно же, — ответил я. — Епископ, — я взглянул на Вульфхеда, — ты можешь принести пользу. Поговори с городскими священниками и узнай, не умерла ли на этой неделе маленькая девочка. Она должна быть шести-семи лет.
Если умерла, выкопай ее. Скажи родителям, что она станет святой, или ангелом, или еще кем-то, всё, что могло бы их утешить. Затем вынеси тело на крепостной вал, но не позволяй датчанам увидеть его! Меревал?
— Господин?
— Найди поросенка. Возьми его на крепостной вал, но держи за парапетом, чтобы датчане не узнали о нем. Финан? Ты выведешь к стенам Фригг и двойняшек.
— Поросенок, — презрительно произнес епископ Вульфхед.
Я уставился на него, затем поднял руку, чтобы остановить Меревала, собравшегося выйти из зала.
— Может, обойдемся и без поросенка, — медленно произнес я, словно мне только пришла на ум свежая мысль. — Зачем терять поросенка, когда в нашем распоряжении епископ?
Вульфхед удрал.
А Меревал принес поросенка.
Гейрмунд ждал, хотя теперь к нему присоединились почти двадцать других воинов. Их лошади были привязаны в сотне шагов от рва, в то время как сами датчане стояли гораздо ближе и все в приподнятом настроении.
Слуги принесли эль, хлеб и мясо, там было с полдюжины мальчишек, вероятно, сыновья воинов, которые присоединились к Гейрмунду, чтобы лицезреть его противостояние с Утредом Беббанбургским, известным тем, что не убивает женщин и детей.