Значит, нашей задачей будет отогнать Кнута от Этельреда и задерживать его, пока западные саксы соберут свою армию и отправятся на помощь к Этельреду. Скольких воинов приведет Эдуард? — спросил я Осферта.
— Три или четыре тысячи, — ответил он.
— Хорошо! — улыбнулся я. — У нас будет больше воинов, чем у Кнута, и мы выпотрошим его и скормим потроха собакам.
Олдермен Деогол, тугодум, владеющий землями к северу от Глевекестра, нахмурился.
— Ты поведешь людей на север?
— Да.
— И заберешь почти всех воинов с собой? — заявил он обвиняющим тоном.
— Да.
— Но датчане окружили город, — произнес он жалостно.
— Я вошел в город, смогу и выйти, — заявил я.
— А если они увидят, что воины уходят, — он повысил голос, — что помешает им напасть?
— О, завтра они уйдут, — поведал ему я, — разве я не сказал? Они уйдут, а мы сожжем их корабли.
— Они уйдут? — недоверчиво спросил Деогол.
— Ага, уйдут.
И я надеялся, что был прав.
— Ты был строг к епископу Вульфхеду, — сказала мне Этельфред той ночью. Мы лежали в постели. Я предположил, что то была постель ее мужа, но мне было плевать. — Очень строг.
— Недостаточно.
— Он добрый муж.
— Он эрслинг, задница, — заявил я. Она вздохнула. — Эльфвинн выросла в прелестную девушку, — продолжал я.
— А в голове один пух, — с горечью произнесла ее мать.
— Но хорошенький.
— И она это знает, — сказала Этельфлед, — и ведет себя, как дурочка. Мне нужно было родить сыновей.
— Мне всегда нравилась Эльфвинн.
— Тебе нравятся все хорошенькие девушки, — неодобрительно заметила она.
— Это верно, но люблю я тебя.
— И Сигунн, и еще полдюжины других.
— Всего лишь полдюжины?
Она ущипнула меня в ответ.
— Фригг красива.
— Фригг так прекрасна, что не описать словами.