— Почти — не значит захватил.
— Да, не значит. А как бы ты поступил, если бы преуспел в этом? Остался бы там?
— И никогда бы его не покинул, — ответил я.
— А как же я?
— Я бы послал за тобой.
— Мое место здесь. Теперь я мерсийка.
— Пока я не убью Кнута, — уверенно заявил я, — не будет никакой Мерсии.
Долгое время она лежала молча.
— А что если он победит? — спросила она после долгой паузы.
— Тогда тысячи кораблей придут с севера, чтобы присоединиться к нему, воины будут прибывать из Фризии, и каждый норманн, что захочет получить землю, принесет с собой меч, и они переправятся через Темез.
— И тогда не станет и Уэссекса, — промолвила она.
— Ни Уэссекса, ни Инглаланда.
Как бы странно ни звучало это название. Это была мечта ее отца. Создать страну под названием Инглаланд. Инглаланд. Я заснул.
Часть четвёртая
Ледяная Злоба
Глава одиннадцатая
Датчане решили не покидать Глевекестр.
Это не было решением Бьергульфа, по крайней мере, я так думал. Но он, должно быть, послал гонца на восток, ожидая получить приказ или совет, поскольку следующим утром делегация датчан подъехала к стенам Глевекестра.
Они приехали на лошадях. Их жеребцы выбирали путь через руины домов, уничтоженных за пределами крепостных стен. Шесть человек следовали за знаменосцем, который нес зеленую ветвь в знак того, что они приехали поговорить, а не воевать.
Одним из шести был Бьергульф, но он держался позади, предоставив вести переговоры высокому человеку с густыми бровями и длинной рыжей бородой, заплетенной в косу и завязанной узлом, на ней были подвешены маленькие серебряные кольца. Он был в кольчуге, с мечом на боку, но без шлема и щита.
На его руках блестели браслеты, а на шее висела тяжелая золотая цепь. Он жестом велел своим спутникам остановиться примерно в двадцати шагах от рва, а сам поехал вперед один, пока не достиг края рва, где остановил коня и устремил свой взор на укрепления.
— Это ты лорд Утред? — обратился он ко мне.
— Я.
— Я Гейрмунд Элдгримсон, — сказал он.
— Я слышал о тебе, — ответил я, и это было правдой. Он был одним из военачальников Кнута, человеком, имеющим репутацию бесстрашного и жестокого воина. Его владения, как мне было известно, находились в Северной Нортумбрии, и он заслужил свою славу, воюя со скоттами, которые всегда приходили на юг, чтобы грабить, насиловать и опустошать.
— Ярл Кнут шлет тебе приветствие, — сказал Гейрмунд.
— Передай ему, что я тоже приветствую его, — вежливо отозвался я.
— Он слышал, что ты мертв, — Гейрмунд похлопал коня по гриве рукой в перчатке.
— Я тоже это слышал.
— И его опечалила эта новость.
— Опечалила? — с удивлением переспросил я.