Когда я появился, Гейрмунд жевал гусиную ножку, но тут же отбросил ее в сторону и побрел к крепостной стене.
— Ты принял решение? — крикнул он мне.
— Ты меня вынудил, — ответил я.
Он улыбнулся. Гейрмунд не привык улыбаться, поэтому это скорее был оскал, но он хотя бы попытался.
— Как я и говорил, — произнес он, — ярл щедр.
— И он уйдет из саксонской Мерсии?
— Он обещал!
— И возместит убытки, которые учинил на земле лорда Этельреда? — спросил я.
Гейрмунд помедлил, затем кивнул.
— Я уверен, возместит. Ярл — благоразумный человек.
А ты — лживый ублюдок, подумал я.
— Значит, ярл заплатит нам золотом и вернется в свои земли? — поинтересовался я.
— Такова его воля, но если ты вернешь его семью целой и невредимой.
— Им не причинили никакого вреда. Клянусь плевком Тора, — я плюнул, чтобы подтвердить искренность своего обещания.
— Рад это слышать, — ответил Гейрмунд и плюнул в знак того, что верит клятве, — ярл тоже будет рад.
Он снова попытался улыбнуться, потому что на высокой стене появились Фригг и двое ее детей.
Их сопровождал Финан и пятеро воинов. Фригг выглядела напуганной и утонченно красивой. На ней было льняное платье бледно-желтого цвета, которое ей одолжила Этельфлед, и двойняшки цеплялись за юбку этого красивого наряда.
Гейрмунд поклонился ей.
— Моя госпожа, — учтиво произнес он, затем взглянул на меня. — Не будет ли лучше, лорд Утред, если ты позволишь леди и ее детям выйти через ворота? — предложил он.
— Ворота? — спросил я, изображая непонимание.
— Ты же не думаешь, что они поплывут через вонючий ров?
— Нет, я брошу их вам, — ответил я.
— Ты… — начал было он, затем умолк, потому что я схватил девчонку, Сигрил, и держал ее перед собой. Она в ужасе закричала, ее мать бросилась к ней, но Финан удержал ее. Я обхватил левой рукой горло Сигрил, прижав ее к себе, а правой рукой вытащил из-за пояса нож.
— Я брошу ее тебе по кусочкам, — крикнул я Гейрмунду, схватив Сигрил за длинные черные волосы. — Держи ее, — приказал я Осферту, и пока он ее держал, я отрезал волосы, локон за локоном, и бросил их через стену, так что их унес ветер.
Девчонка завизжала просто чудесно, когда я пригнул ее вниз, так что парапет скрыл ее от взора Гейрмунда. Я закрыл ее рот рукой и кивнул человеку, скрывавшемуся за парапетом, а он вонзил нож в шею поросенка.
Тот завизжал, брызнула и растеклась кровь. Датчане под стеной увидели лишь кровь и услышали жуткие завывания, а потом заметили, как Ролла замахнулся топором.
Мертвое дитя было желтого, как воск, цвета, труп смердел. Ролла отрубил ему ногу, и пошла такая вонь, как из берлоги разрывателя тел. Ролла наклонился, измазал отрубленную ногу в крови поросенка, а потом перебросил ее через стену. Он упала в ров, и он снова взмахнул топором, теперь отрубив руку.
— Святая матерь Божья, — тихо произнес Осферт. Фригг пыталась вырваться, ее рот открывался и закрывался в страхе, а глаза расширились от ужаса. Ее прекрасное платье покрылось пятнами крови, и наблюдающим за всем этим датчанам должно было показаться, что она стала свидетелем, как прямо на ее глазах зарезали дочь, но по правде говоря, она была в ужасе от созерцания того, как был расчленен этот полуразложившийся сочащийся какой-то жидкостью труп.
Ее сын тоже кричал. Я по-прежнему затыкал рот Сигрил рукой, и маленькая сучка укусила меня так сильно, что даже пошла кровь.
— Потом будет ее голова, — крикнул я Гейрмунду, — потом мы убьем мальчишку, а после этого я отведу их мать вниз, чтобы все воины ей насладились.