Он указал на окно, выходившее на городскую улицу:
— Здесь, в Сиэттле, у меня осталось одно дело. Очень важное. Я снова стану Охотником-Оборотнем, затем перейду в Стражи, а это последнее, чего мне хотелось бы.
Услышав незнакомое слово, Сьюзан нахмурилась.
— Что еще за Стражи?
— По сути, это аркадианские Темные Охотники. Только вместо даймонов я буду преследовать других Охотников-Оборотней. Кроме того лишусь бессмертия. Но это еще цветочки. В ту минуту, когда я снова стану смертным, катагарийцы убьют тебя, потому что ты — моя пара.
— Ох… — Мысль вернуть Рейвину душу вдруг перестала казаться ей столь привлекательной.
— Они правда это сделают?
— Да. Мы на войне, и они ни перед чем не остановятся, чтобы навредить нам. — Рейвин взял лицо девушки в ладони, и от искреннего обожания в его черных глазах ей стало жарко. — Но если ты действительно этого хочешь, то я позвоню Эшу, и мы сможем просить испытания, чтобы вернуть мне душу. Решай сама.
— Правда?
— Правда.
Сьюзан прикусила губу, раздумывая.
— А вдруг Эш не позволит нам быть вместе, если ты останешься Темным Охотником?
— Каэлю и Амаранде ведь позволил. Ты всерьез считаешь, что он будет против нас?
А ведь он прав.
— Не знаю. Я хочу сказать, тебе же только кажется, что ты меня любишь…
Рейвин рассмеялся и закатил глаза:
— Ничего мне не кажется, Сьюзан. Я действительно тебя люблю. Разве я согласился бы разделить с тобой вечность, будь это не так? Ты хоть представляешь, до чего это долго — вечность?
— Нет, — ответила она, коварно улыбаясь, и поцеловала его. — Но я собираюсь это выяснить.
Эпилог
Обессилев от секса и тяжело дыша, обнаженный Ник лежал на полу рядом с Сатарой. Та, посмеиваясь, поглаживала его грудь. Всё его тело горело, и теперь он слышал у себя в голове чьи-то отдававшиеся эхом стенания.
Что же я наделал?
Следовало прогнать Сатару, когда она пришла к нему и рассказала о своих связях с даймонами и богами. Но предложение отомстить Эшу было слишком соблазнительным, и Ник не смог отказаться. Он знал, что, будучи Темным Охотником, никогда не сможет сам убить Ашерона. А вот если к его жизненной силе прибавится сила бога…
Он сумеет это сделать.
И сейчас он чувствовал силу, пульсирующую в нем. Сила звенела, и песнь ее была неописуемо прекрасна. Он больше не человек. Он больше не Темный Охотник.
Он…
Ник нахмурился, увидев в серебряном шаре, который лежал на нижней полке книжного шкафа даймона, свое отражение. Перекатившись к тому месту, он взял шар в руки и взглянул отражению в глаза.
Когда Ник всмотрелся в это искаженное лицо, у него перехватило дыхание.
Не может быть.
Дверь в комнату была открыта, и он мог видеть даймона-полубога, позволившего ему вкусить своей силы. Сняв темные очки, тот смотрел на Ника серебристыми глазами-омутами, как у Эша.
Такие же глаза были теперь и у самого Ника.