— Тратус!
Глава даймонов вздрогнул, поняв, что машинально позвал своего прежнего заместителя. Черт, он, наверное, никогда не свыкнется с тем, что его заместитель теперь Дейвин, а Тратус погиб.
Это почти так же ужасно, как потерять Уриана.
Не успел он позвать Дейвина, как перед ним возникла Сатара.
— Здравствуй, братец!
Ее появление приятно удивило Страйкера, и он задумался, знают ли Артемида с Ашероном о том, что ему становится известно, когда Эш навещает его тетушку.
— Как я понимаю, Ашерон вернулся на Олимп?
Сатара, прислонившись к столу, кивнула.
— Ты уже думал о том, что я говорила?
Она предложила хитроумный план — подослать доносчика, которого никто никогда не заподозрит. Разумеется, всё зависело от того, окажется ли она права, а в этом Страйкер сомневался.
— Да.
— Ну и?
— Если он действительно жив, и ты сумеешь убедить его довести дело до конца, я обращу его.
Послышался глубокий грудной смех Сатары, и она потрепала Страйкера за подбородок.
— Ох, братец, вечно ты меня недооцениваешь.
Отступив назад, она щелкнула пальцами, и спустя мгновение между ними уже стоял Темный Охотник.
Страйкер изумленно уставился на него. Сатара все-таки оказалась права.
В комнате стоял друг Ашерона, прибывший из Нового Орлеана. Тот, что довел Дезидерия до самоубийства.
— Гаутир…
Ник огляделся, точно в замешательстве.
— Где я?
Сатара, облизнув губы, подошла и положила руку ему на плечо:
— Я же тебе говорила, мой сладкий. Здесь ты сможешь получить всё, что нужно, чтобы убить Ашерона. А вот тот, кто даст тебе это.
Ник, прищурившись, глянул на Страйкера, но, к счастью для последнего, Гаутир не знал его в лицо, а Сатара, очевидно, не назвала Охотнику имя главы даймонов.
Тем лучше для нее. Умница.
— Даймон, — презрительно усмехнулся Ник.
Вот недотепа… Страйкер замаскировал свою даймонскую ауру.
— Не совсем, Темный Охотник. Не совсем. Я еще и сын бога.
Теперь он видел на лице Ника смятение — тот больше не ощущал его как даймона.
— Как тебе удалось скрыть свою сущность?