— Побродим сначала немного? — тихо сказала Зарика. — Море посмотрим…
Борца кивнул. Перейдя на ручное управление, он посадил машину высоко в горах, на площадке среди скал, которую обнаружил локатор.
Они отпустили автолет и осторожно двинулись вниз. Ярко светила южная луна. Спускаться было трудно. Помогали корневища кустарников, выступы скал.
Когда внизу блеснуло море, они остановились, чтобы отдышаться.
— Как ты находишь наш век? — спросил Борца. — Сильно изменился мир?
— И да и нет, — сказала Зарика. — Многое стало иным. Многое трудно постичь, да многого я еще и не знаю. Но есть то, что не меняется, и это помогает удержать равновесие. Вот эти горы… Море… Луна, — указала она вверх.
— Горы рушатся, моря мелеют, — сказал Борца.
— В течение миллионов лет. А что для них какой-то жалкий век? Один миг, не больше, — произнесла Зарика. — И сто лет спустя в этих горах так же будет кто-то бродить и над ним будет сиять такая же точно луна.
— Ошибаешься, луна будет другая, — сказал Борца. Зарика посмотрела на пего вопросительно.
— Луна оденется в воздушную оболочку, — пояснил Борца. — И это будет не через сто лег, а гораздо раньше. Там сейчас ведутся большие работы по созданию искусственной атмосферы.
— Ну и что? Луна останется на месте.
— Но цвет ее изменится. Луна будет голубой, как наша Земля издали, — сказал Борца. — Вон «твоей души предел желанный», — указал Борца.
Окруженный горамт, возвышался Чертов палец — торчащая вверх гранитная скала. Рядом прилепилось несколько легких строений.
— Биостанция?
— Да.
— Выкупаемся па прощанье, — предложила Зарина, и они вновь начали спускаться.
Неожиданно Зарика споткнулась о какой то предмет Борца нагнулся и поднял пустую бутылку, бог весть как попавшую сюда. Бутылка была не из пластика, а из древнего стекла. Правда, определить это было не просто. Бутылка, видимо, долгое время пребывала в море, волны обкатали зеленоватое стекло, сделав его матовым.
Светлело.
Зарика взяла бутылку из рук Борцы. Внутри что-то смутно белело.
— Открой, — попросила Зарика.
Борца присел на корточки, пытаясь вытащить разбухшую пробку.
— Такие бутылки раньше были вестниками несчастья, — сказал он. — Моряки, терпящие бедствие, бросали бутылку с запиской в море: авось кому-нибудь попадется.
Наконец просмоленная пробка упала на влажный песок. Борца перевернул бутылку и осторожно встряхнул ее.
— Не разбей, — сказала Зарика.
Из горлышка показалась узкая трубка, перехваченная нитью. Видно, тот, кто перевязывал, спешил: нить в двух-трех местах была оборвана и наскоро связана.
— Письмо, — прошептала Зарика.
Борца потянул узелок, и истлевшая нить рассыпалась Однако бумага слиплась, и лист не разворачивался.
— Наверно, бумага влажная, — сказала Зарика. — Положи на песок, пусть просохнет.
Но когда через несколько минут Зарика попробовала развернуть трубку, та рассыпалась.
— Что я наделала… — вырвалось у Зарики.