— Вот мы вернемся на Землю… уже недолго ждать. Что ты решил для себя? Так и останешься на Земле? Или снова уйдешь в космос?
— Что мне Земля? — ответил тогда Джой. — Меня к ней мало что привязывает. Отдышусь немного, посмотрю, чего земляне достигли за время нашего полета, — и снова в пространство. Такая у меня профессия.
— А куда полетишь?
— Не всели равно? — махнул рукой капитан. — Послушаю, что предложит Координационный совет. Космос, слава богу, просторен. Может, полечу куда-нибудь новую трассу осваивать, бакены расставлять.
— Бакены?
— Я имею в виду — маяки, — пояснил капитан. — Превращать обычные звезды в пульсирующие… А у тебя планы какие?
— Не знаю, Джой… — Голос девушки дрожал.
— Твой путь ясен, — сказал капитан. — Останешься на Земле. Заведешь семью, корни пустишь…
— Возьми меня с собой, капитан, — произнесла неожиданно Любава и посмотрела на него.
— Что ты, Любава! Тебе Земля необходима. Ты даже не видела ее…
— Вот именно, — перебила Любава, усмехнувшись. — Я растение, которое не знает земной почвы. Кто может знать, как она меня примет?
— Хорошо примет, — сказал капитан.
— Ты говоришь, Джон, тебя мало что привязывает к Земле. А меня, что меня привязывает к ней? Что, если мы окажемся для землян чужими? Они ведь на столько лет опередили нас. Если мы не поймем их, а они пас, — что может быть страшнее этого? А зажечь в космосе маяк, хотя бы один, — это так прекрасно! Он будет указывать путь кораблям, люди не собьются в дороге. Человек должен быть как Цефеиды… Стать выше собственного «я», мелких неурядиц. Только тогда он сможет светить другим.
Тут они оба, не сговариваясь, пропели вполголоса шуточный «гимн орионцев», сообща придуманный в веселую минуту всем экипажем. Это произошло, еще когда корабль вращался вокруг Дельты Цефея. Каждый орионец внес в «гимн» свою лепту — кто строчкой, кто всего только словом, Брок придумал целую строфу, а штурман Григо кое-как сколоченный текст положил на музыку:
Едва они кончили петь, Джой помнит, Любава вдруг прильнула к нему и поцеловала.
— Не говори, Джой, ничего не говори, — сказала Любава, когда он погладил ее волосы. — Я сама должна во всем разобраться.
— Послушай, Любава…
— Нет. Подождем до Земли. Обещай мне. Хорошо?
— Хорошо, Любава. Все будет так, кк ты хочешь, — сказал капитан.
— Это как гроза, как наваждение. Ничего не могу с собой поделать, — произнесла Любава, глядя в сторону. — Может быть, пройдет? — с надеждой глянула она на Джоя.
— Наверно, пройдет, — согласился с грустью Джой.
— Но я не хочу, чтобы прошло! — воскликнула Любава. — Не хочу, понимаешь? Хочу всюду, всегда быть с тобой. И на Земле, и в пространстве.
Голос Любавы прервался. Капитан отнял от виска биопатрон, и видение отсека исчезло.
Мысли капитана снова вышли на привычную орбиту.
Попытаться установить контакт с помощью биосвязи? Безнадежное дело. Если бы люди были на Земле, они давно так или иначе проявили бы себя.
Нужно действовать — такое решение исподволь зрело у Арго.
В последние дни капитана больше всего беспокоило общее недомогание, которое стало проявляться у всех членов команды. Первым, кажется, заболел Брок. Капитан заметил, что он уже несколько дней ничего не ест.
— Тебе не нравится пища в брикетах? — спросил Арго.
Брок пожал плечами.
— Вкус у брикетов разнообразный, — продолжал капитан, — Семиглаз выполняет все наши заказы.