— Разгадка гравитации! — повторила Зарика.
В этих словах для людей, живущих в XXII веке, заключалось многое, очень многое. К тому времени стало ясно, что ключ к гравитации — одной из сокровеннейших тайн природы — даст людям неизмеримую власть над силами мироздания. Искони силы тяготения были враждебны людям. Какой-то древний философ сравнил эти силы с цепями, которыми человек прикован навсегда к своей планете — Земле. Философ ошибся: человек сумел разорвать эти цепи и выйти в открытый космос. Но все равно каждый такой выход сопровождался огромными затратами энергии: силы тяготения продолжали оставаться враждебными людям.
Победа над силами тяготения, возможность управлять ими открывали человечеству совершенно новые, доселе невиданные перспективы, связанные с покорением времени и пространства.
Зарика спросила тихонько:
— «Пион» еще не вернулся?..
Борца отрицательно покачал головой.
— И сведений от него не поступало?
— Их и не могло быть, — сказал Борца. — Тяготение Черной звезды так велико, что она не отпускает от себя ни одной частицы, ни единого радиосигнала, ни одного кванта света. Потому, собственно, и назвали эту звезду Черной, хотя настоящее ее имя — Тритон.
— А когда «Пион» должен вернуться на Землю?
— На этот вопрос никто в мире сейчас не смог бы ответить, Зарика.
— Разве нельзя вычислить, хотя бы примерно? Известно ведь, наверно, и расстояние до Черной звезды, и средняя скорость «Пиона»…
— И расстояние до Черной звезды, и средняя скорость «Пиона» известны, это верно, — сказал Борца. — Мы не знаем только одной вещи: сколько времени может пробыть капитан Икаров в окрестности Черной звезды.
— И только? Ну, тут можно взять условную цифру в пределах разумности.
— Например?
Зарика подумала.
— Скажем, десять лет, — предложила она.
— Десять лет, — усмехнулся Борца. — А тысячу лет не хочешь? Или десять тысяч лет?
— Ты сказал — десять тысяч лет? — Зарике показалось, что она ослышалась.
— Да. Тут возможна любая цифра.
— Но ведь это означает, что капитан Икаров вернется на Землю давно… умершим?
— Нет, не означает. Не забывай, что я имею в виду время, протекшее на «Пионе» с точки зрения земного наблюдателя. Что же касается Икарова, то для него время — как говорят физики, собственное время — должно течь совсем иначе, чем для нас. Там, близ Черной звезды, все происходит по-особому.
— Не понимаю, — призналась Зарика.
— Не ты одна, — утешил ее Борца. — Чтобы разобраться во всем, нужно дождаться возвращения «Пиона».
— Мы можем и не дождаться…
— Что ж! В таком случае, «Пион» и его капитана встретят наши потомки, — сказал Борца, и в голосе его звучала непоколебимая уверенность.
— А мне так хотелось бы дожить до возвращения «Пиона»! — тихо произнесла Зарика. — Пусть старушкой, седенькой, сгорбленной, но дожить. Увидеть живого Федора Икарова, посмотреть на его экипаж… Я ведь, представляешь, в жизни не видела белкового робота! Они появились после старта «Альберта».
— Тебе многое, Зарика, предстоит увидеть на Земле.
Зарика глянула вниз, на проплывающую Землю, и, взвешивая слова, медленно произнесла:
— Я мечтаю быть такой, как Федор Икаров… Думать обо всем человечестве.
Зарика и Борца много говорили о будущем, строили планы, мечтали.