Но я был мужчиной, а потом, с нами всё же говорил папин начальник, и я ответил так, как недавно отвечал мой папа:
— Нужно так нужно! Какие могут быть разговоры!
После уроков я попросил звёздочку собраться в садике около школы. Пришли все, кроме Татки. Бойцова, как обычно, завозилась в раздевалке.
Дело в том, что Таткина бабушка вечно опасалась за Таткины уши и требовала укутывать голову шерстяным платком: уши, оказывается, очень важная часть у музыкантов.
Пока я рассказывал Феде про Фенькино здоровье — уколы пенициллина уже сделали своё дело, — будто бы случайно началась небольшая потасовка.
Мишка Фешин задел Люську. Удалова качнулась и толкнула Майку. Майка, падая, потащила за собой Севку. Байкин не захотел валиться один и пихнул меня. Падая, я всё же опередил Севку и положил его сверху. Мишка толкнул на нас Майку. Майка вцепилась в Мишку. Подошла Татка. И Люська тут же ухватила Татку за угол шерстяного платка, который защищал Таткины музыкальные уши. Татка сопротивлялась недолго, свалилась на всех, прихватив заодно Федю.
Все барахтались друг на друге и хохотали. Никто не торопился вставать.
Первым вскочил Поликарпов.
— Вы веселитесь, — возмутился он, — а мне уже пора за сестрёнкой!
— Ты что, каждый день за ней ходишь? — не поверил Мишка.
— Каждый, конечно, — сказал Федя. — Кроме воскресенья.
— Странно! — удивился Фешин. — У меня тоже есть сестрёнка, но я на неё и внимания не обращаю. Растёт сама по себе, а мне-то какое дело?!
Все начали подниматься. Севка как рак пятился из кучи. Громко кряхтел.
— Кстати, — сказал Севка, распрямляясь и потирая руками свои помятые бока, — а почему бы Феде не записывать хождение за сестрёнкой как полезное дело? Разве водить сестру в садик меньше, чем носить виолончель в музыкальную школу?
— Верно, — согласился я. — Запишем!
Севка тут же изобразил из себя парту, — я положил на его спину тетрадку и записал Феде полезное дело.
— Кто ещё что-нибудь сделал? — обратился я к своей звёздочке.
Майка подняла руку:
— Вчера я помогала Татке нести виолончель в музыкальную школу.
— Бабушка была очень довольна, — сказала Татка. — Она в сэкономленное время сварила обед, убрала квартиру и даже поспала.
Севка снова мне подставил спину, и я записал Майкино полезное дело.
— Но как вожатая Лена узнает, что Таткина бабушка осталась вами довольна? — скептически произнесла Люська. — Где справка?!
— Справка? — поразилась Татка. — Какая?
— Документик! — сказала Люська. — Подтверждающий ваше полезное дело. Без справки вы можете выдумать всё что угодно, хоть полёт на Луну, а вот со справкой — тут всё законно!
И Люська достала из кармана бумажку, похожую на клочок обоев.
— Вот она, моя дорогая справочка! — показала Люська и разгладила бумажку. — Вот она, моя родная!
Фешин шагнул к Удалихе, но Люська тут же отвела руку.
— Не лапай! — крикнула она Мишке. — Будешь косолапый! Я сама зачитаю.
Никто, кроме меня, ничего не понял. Ребята молча глядели на Удалову.
— Молчание — знак согласия! — оценила ожидание Люська. — Начинаю! — Она громко и выразительно зачитала: — «Справка! Дана настоящая Удаловой Людмиле в том, что она, вышеобозначенная Людмила, помогла мне, пенсионерке Петровой, донести до дома тяжёлую сумку, за что я, вышеобозначенная Петрова, выражаю ей, вышеобозначенной Людмиле, свою пенсионерскую благодарность. Рекомендую Удалову Людмилу, совершившую благородный поступок… — Люська передохнула и громко обвела притихшую звёздочку взглядом, потом повторила, — благородный поступок, самую первую из всего класса принять в пионеры».