Все расхохотались.
— Нет, не надо, — закричал Севка, — готов спорить, что одной моей бабушки хватит нам на двоих. Живём мы рядом. Я звоню. Дырочкин приходит. И мы ей помогаем.
И правда, Севкина бабушка мне вполне подходила.
— Так как же считать? — не унимался Фешин. — По полбабушки на человека? Или по полчеловека на одну бабушку?
Я решил и эту запутанную задачу.
— Правильнее так: одна бабушка на два человека. А делить, умножать, вычитать и складывать бабушек мы не будем.
С Юрием Петровичем встретиться никак не удавалось. Сколько мы с Байкиным ни приходили к нему домой, а застать не могли. Даже подумывали поискать на стройке, но не решались. Боялись отвлечь от дела занятого человека.
— Пора его найти, Дырочкин, — вздыхал Севка. — Доверие звёздочки к нам снижается.
Решили оставить Юрию Петровичу записку. Так, мол, и так. Не один раз заходили. Хотелось бы повидаться. И подписи.
Дома приготовили текст и воткнули в замочную скважину двери Юрия Петровича. Здесь-то он не заметить не сможет.
На следующий день после уроков сразу побежали к нему и — радость! — из той же, для ключа, дырки торчала уже другая бумажка зелёного цвета: его ответ!
— «Александр и Всеволод! — торжественно читал Севка. — Не сердитесь! Я был очень занят. Жду звёздочку — всех! — в вагончике на стройке в субботу в шестнадцать часов. Ю. П.»
На оборотной стороне обнаружили приписку: «Обязательно сообщите родителям!!»
— Сообщить нужно, — согласился я. — Но, думаю, ни у кого родители возражать против такой работы не станут.
— Кто же будет возражать, — поддержал Байкин, продолжая рассматривать приписку.
И вдруг спросил:
— Ю. П. — это пароль? Юные пионеры?
Я рассмеялся:
— Ну даёшь, Севка! Ю. П. — это же подпись, Юрий Петрович.
Севка хлопнул себя по лбу.
— Склероз! — признался он.
На первой же перемене мы стали сообщать ребятам главную новость. Отзывали по одному в сторонку и шёпотом предупреждали, что сегодня в шестнадцать быть у ворот стройки. Всё это, конечно, по большому секрету от Люськи.
На второй перемене вся звёздочка с таинственными лицами расхаживала по коридору, отворачивалась от Удаловой. И когда Люська что-то пыталась узнать, мы перемигивались и подавали друг другу тайные знаки.
— Подумаешь, воображалы! — начала нервничать Люська. — Чихать я хотела на ваши секреты! Мои секретики поважнее!
— Посмотрим, — не удержался Байкин, — как ещё запоёшь, когда узнаешь?! Будешь сама к нам проситься — не примем!
— Я проситься?! — рассмеялась Люська. — И не надейся! Нужны вы мне, как рыбке зонтик!
И она показала нам фигу.
— Да переводи, переводи своих старушек! — дразнил её Севка. — Переводить людей, которые сами ходят, — глупее дела не нашла.
И всё же любопытство оказалось сильнее Люськи. Она старалась подслушать наши переговоры. Тайна и наши лица ей не давали покоя.
Севка счастливо улыбался. Да разве один Севка?! Сияли все, каждому не терпелось начать настоящее дело!