— Пойду, засиделась. Боюсь оставлять детей с ним надолго. Федька-то у меня надёжный, а всё же — ребёнок.
Она завязала платок за спиной и сразу будто бы постарела.
— А вы что, одни живёте?
— Втроём, — поняла вопрос мама. — Не считая, конечно, Мотьки.
— Где же третий?
— Папа у нас лётчик. Он в командировке, — сказал я.
— Счастливые! — вздохнула Полина Герасимовна. — Кто бы взялся помочь нашему горю?! В ноги бы поклонилась.
— Его нужно заставить лечиться! — убеждённо сказала мама.
— Я ли не заставляла?!
Потом женщины шептались в коридоре, я их уже не слушал.
Ночью я думал о Федином отце. Конечно, если бы мама была не детский доктор, она бы помогла.
Большая луна медленно катилась по небу.
Купол Смольнинского собора был подсвечен сильными прожекторами, казалось, он висит над городом, будто огромный плафон ночной лампы.
Пролетел невидимый самолёт над домом, я вообразил, что это привет от папы с далёкой Камчатки. «Как ему там без меня и без мамы?» — последнее, о чём я подумал, засыпая.
Кто не знает моего папу, Бориса Борисовича Дырочкина, тому нужно о нём рассказать.
Папа у меня лётчик. Ещё совсем недавно он был военным, асом высшего пилотажа, но уже два года как папа демобилизовался. Теперь он летает на самых дальних гражданских рейсах. Где только не был за это время мой папа?! Его знают многие на Чукотке и на Сахалине, в Петропавловске-Камчатском и во Владивостоке, в Ташкенте и в Хибинах.
Когда папа улетает, то мы с мамой находим город, маленькую точку, куда повёл самолёт папа, и ставим флажок на карте.
Вечером в нашей квартире, только что пережившей проводы, становится очень тихо, даже Мотька перестаёт расхаживать. Она ложится под кровать или на собственный коврик в коридоре и скучает по нашему папе, мысленно передаёт ему свой братский привет.
А возвращаясь, папа долго на меня смотрит и с удивлением произносит:
— Саня, ну ты и вырос!
На этот раз наша разлука особенно затянулась! Дело в том, что месяц назад папин лётный начальник, главный командир гражданских самолётов, вызвал папу к себе по срочному делу.
— Борис Борисыч, — сказал главный начальник, — к вам большая просьба. Ваши товарищи на далёкой Камчатке получили новые гражданские самолёты, им нужен наставник, то есть учитель, такой лётчик, как вы. Не согласились бы вы немного там потрудиться, помочь камчадалам освоить новую технику?
И папа по-военному ответил:
— Рад стараться! — Но вспомнив, что он теперь гражданский лётчик, прибавил: — Нужно так нужно! Какие тут ещё разговоры?!
Через недолю папа сел в новенький самолёт и взмыл в воздух. А мы с мамой стояли на аэродроме и махали вслед исчезающему папе.
Подошёл главный начальник, сказал нам с мамой:
— Не волнуйтесь, Ольга Алексеевна, за мужа, а ты, Саня, за папу. Месяц пролетит быстро. И Борис Борисыч сойдёт к вам с неба.
Мама, конечно, рассмеялась. А я легко представил, как папа не спеша спускается с неба, идёт и идёт по невидимым ступенькам, машет нам с мамой рукою.
— Жаль, что он сойдёт только в конце марта, — вздохнула мама. — Мы бы с Саней не возражали его увидеть хоть завтра.