Собрались без двадцати четыре, боялись опоздать. Девчонки нарядились, словно на праздник. У Бойцовой из-под пальто торчал край голубого платья. У Майки виднелся белоснежный передник. Мишка и Севка притопали в наглаженных брюках. Впрочем, и у меня ничего не нашлось дома, кроме обычного школьного костюма.
— Вы что, на концерт собрались? В театр?! Разрядились! — налетел я.
— Но у меня ничего нет для стройки, — виновато объяснила Татка. — У папы, правда, есть тулуп для рыбалки, но тулуп больше меня вдвое.
— Интересно, что же нам предстоит делать? — гадал Фешин. — Жаль, что никто не захватил строительного инструмента.
Федя буркнул:
— Не волнуйся, лопаты на стройке найдутся.
Он стоял в чёрном свитере и стареньких брюках — было видно, что этот человек пришёл трудиться.
Севка стал оправдываться:
— Я дома искал лопаты, но у дедушки из инструментов только есть арифмометры и счётные линейки, ещё маленький компьютер. А вот с лопатами у нас плохо.
Мишка перебил Севку:
— Ну неужели мы будем только выносить мусор?! Я был бы рад что-нибудь всё же построить.
— Что здесь строить? — спокойно сказал Поликарпов. — Всё построено, и неплохо. Всё здесь нормально.
Мишка не сдавался.
— А почему бы не прибавить парочку труб на крыше? — Он критически осмотрел дом.
— Не трубы это, а воздуховоды, — объяснил Федя. — И воздуховодов ставится ровно столько, сколько для этого дома нужно.
Серьёзный человек этот Поликарпов. Всё знал о строительстве.
А Севка сделал вид, что не слышал объяснений Феди.
— Вот было бы отлично поработать на крыше! Виден весь город! Может, и Муринский ручей с крыши виден?! Считаю, на крыше — самая полезнейшая работа!
— А я бы не только на крыше согласился, — размечтался и Фешин. — Мне очень нравится дом красить…
Он говорил так, будто бы всю жизнь дома красил:
— Сидишь в деревянной люльке и машешь кистью.
— Почему бы не повисеть в люльке, — соглашался Байкин. — Повисеть можно.
Мы вошли в ворота. Перед нами возник строительный вагончик, а за ним — дом. Огромный, серого кирпича, он, словно богатырь, заслонял собой набережную, спуски к реке, кромку берега.
Тишина поражала. Как-то забылось, что сегодня суббота. У деревянных ступенек в вагончик мы остановились. Я взбежал на крыльцо, постучался.
Ребята ждали.
Дверь распахнулась, и на пороге возник наш Юрий Петрович, улыбающийся, в рабочих брюках и в куртке, в руке он сжимал рукавицы.
— Салют рабочему классу! — поднял руку Юрий Петрович, поприветствовал всех.
— Салют! — ответил ему Байкин, как старый знакомый.
Юрий Петрович спрыгнул с верхней ступеньки, обошёл всех, пожал руки.