— Я за маму ручаюсь! Она никогда не откажет больному. И если вы разрешите, то моя мама обязательно навестит Феньку.
— Навестит. И вылечит, — поддержал меня Байкин. — Ольга Алексеевна Дырочкина — это не ветеринар Кролик!
Федина мама удивлённо на нас посмотрела. Мы и забыли, что она ничего не знает о подлом ветеринаре, которому поклялся отомстить мой закадычный друг Севка Байкин.
Я мчался домой сломя голову: мама должна была уже вернуться с работы.
В витринах «Юбилея» горел яркий свет, люди толпились у прилавков.
Напротив входа в универмаг я столкнулся с Люськой. Удалова высматривала старушек.
Мне вдруг захотелось рассказать Люське о Феньке и о наших грандиозных планах, о будущей стройке — вот настоящее дело.
— Куда спешим, Саня? — перебила мои мысли Люська, зыркая по сторонам глазами, как пограничник. — Оставайся здесь, не пожалеешь.
Я сгоряча стал объяснять ей про больную собаку, опустив, конечно, историю с Фединым отцом.
— Но ведь твоя мама детский врач, а не собачий?! — удивилась Люська.
— Зато у мамы золотое сердце! — Я стал с возмущением говорить Удалихе про ветеринара. Пусть знает, какие ещё встречаются люди!
Люська слушала меня, будто бы глупого ребёнка, скривив рот.
— Поражаюсь тебе, Дырочкин! — воскликнула она. — Вроде бы взрослый человек, но какой наивный!
— Чем же?!
— Почему ты считаешь, что этот ветеринар бесплатно должен мчаться лечить незнакомую собаку?! Что она ему, родственница?!
— Но собака умирает!
Люська пожала плечами.
— Жить или умереть, это её личное собачье дело! — Люська решительно со мной не соглашалась. — Представь, что ты притащил бы ветеринара к какой-то собаке, а в это время рядом тяжело заболела корова? Кто полезнее? Кто важнее? — наступала она.
— Какие же коровы в Ленинграде?!
— Найдутся коровы, — уверенно сказала Люська, — когда узнают, что коров кто-то лечит бесплатно.
Моему гневу не было предела. Я даже забыл на секунду, что тороплюсь к маме.
— Ты ещё хуже, чем я о тебе думал! — воскликнул я. — Не надейся, мы не примем тебя в пионеры!
— Примете! — расхохоталась Люська. — И примете первой!
— Не примем!
— Сейчас покажу фокус. И ты всё поймёшь.
Она вдруг бросилась к переходу, встала рядом с какой-то старушкой, которая дожидалась очередного «зелёного» сигнала светофора.
Я услышал, как Люська жалобным голосом попросила:
— Бабушка, вы меня на ту сторону не переведёте?
Узнать Удалову было просто невозможно, даже ростом она вдруг стала ниже.
— Конечно переведу, детка! — ласково пообещала старушка. — Вечером машины ещё опаснее, чем утром.