— Придете утром в сарай.
— Лурия, — обратился к старику Сема, силясь сдержать улыбку, — это корова или так просто?
— Кажется, так просто? — шепотом ответил сапожник. — Мне что-то не нравится ее вид.
Утром во дворе Лурии собрались компаньоны, сумрачные и встревоженные. Посреди двора стояла корова на худых пятнистых ногах и, смущенно опустив голову, ковырялась в земле.
— Что она ковыряется? — тихо спросила бабушка. — Она уже ела что-нибудь?
— Ела, — ответил Шлема, глядя куда-то в сторону на забор.
— Ну, — деловито сказала бабушка, засучивая рукава, — теперь надо брать ведро и доить!
— Уже пробовали! — прошептал Шлема, угрюмо почесывая затылок.
— Что значит — пробовали?
— «Что значит, что значит»! — рассвирепел мясник. — Ни одной капли из нее не выгонишь! Не корова, а несчастье на мою голову!
— Волноваться не надо, — неожиданно успокоила его бабушка, — А вдруг она такой породы, что доится через день? Надо позвать Агафона!
Все согласились, и кучер немедленно был приглашен на осмотр. Он вошел, важно пригладил бороду и, нахмурив брови, приблизился к корове. На ее широкой костлявой шее дрожал маленький, застенчивый колокольчик.
— Так вот что, — наконец произнес Агафон, снисходительно прогоняя мух от коровы, — есть еще такие коровы — яловки. Она, видно, из них.
— Что, что? — переспросила бабушка. — Что это вдруг за яловки?
— Ничего, говорю, — повторил Агафон, — корова как корова, всё на месте, только молока, извините, не дает… Сказывал вам — лошадь покупайте! — с злобой добавил он и пошел со двора.
— Куда же вы смотрели? — встрепенулась бабушка. — Двое мужчин поехали — и такой позор! Этот жулик на ярмарке вас ждал! Нельзя было спросить? Нельзя было подождать? Или вам деньги жгли карман?
— Это он, — показал Лурия на Шлему и улыбнулся. Обычное смешливое настроение вернулось к нему, и он уже со стороны смотрел и на себя и на корову.
— Это вы? — удивилась бабушка. — Вы, мясник, позволили себе влезть в такую лужу?
— Еще можно выручить часть денег, — извиняющимся голосом произнес Шлема и вытер пот с лица. — Только ее придется убить.
— Убивайте, режьте, делайте, что хотите!.. — Бабушка махнула рукой. — Сема, пойдем!
Но уйти сразу же не удалось. Распахнув настежь ворота, во двор ввалился Мойше Доля.
Он строго посмотрел на собравшихся, потом шлепнул ладонью по спине коровы, со злостью сплюнул и выругался.
— Кто здесь старший? — спросил он сердито. — Вы, Шлема? Будьте любезны вернуть мою долю!
Шлема растерянно оглянулся, ища поддержки, но все уже покинули двор Лурии. Только бабушка стояла около коровы и с тоской смотрела на ее худую спину.
— Боже мой, — шептала горестно бабушка, — на ней даже мяса нет! И она еще смеет сходить за корову!
Но корова, не понимая чувств бабушки, подняла на нее свои испуганные, сиротские глаза и замычала тоскливо и глухо.
ШЕРА
Корову ругали за то, что она корова, и за то, что она не корова, и за многое другое. Наверно, за всю свою жизнь она не переживала ничего подобного.
Однако вскоре выяснилось, что корова не так уж безнадежна.
К бабушке пришел Шлема с Лурией. Сдвинув на затылок картуз, Шлема, улыбаясь, сообщил: