— Ничего особенного, — успокоил ее Лурия. — Если будет что-нибудь важное, я вам дам знать.
— Ну хорошо, — согласился Пейся, — а немецкая сколько даст в день?
— Я думаю… — нетвердо ответил Агафон, не зная, что же от него ждут: уменьшения или увеличения цифры, — я думаю, кварт восемь набежит.
— Это нас вполне устраивает… — опять подал свой голос Пейся, почувствовавший себя хозяином коровы.
Но неожиданно его оборвал отец:
— Что ты суешься? Тебя не спрашивают, что тебя устраивает!.. Скажите, Агафон, сколько корова весит?
— Весит? — удивился кучер. — Смотря какая…
— Ну, приличная.
— Приличная — пудов пятнадцать.
— Хорошо! — вздохнул мясник, привыкший больше иметь дело с тушами. — А сколько, пан кассир, — обратился он к Лурии, — мы имеем денег?
Лурия вытряхнул на стол содержимое своего кошелька и, внимательно подсчитав все деньги, сообщил:
— Девять рублей.
— Голова и передние ноги, — деловито прикинул мясник.
— Оставьте ваши шутки, Шлема, — улыбаясь, сказал Лурия. — А как мы будем делить молоко, если она, предположим, даст меньше, чем восемь кварт?
— Как? — Шлема удивленно поднял брови. — Прежде всего молоко больному ребенку, а потом остальным.
— Интересно, — возмутилась бабушка, — у меня один мальчик, а у вас шестеро, так у вас же всегда есть шанс, что один заболеет!
Сема и Пейся дружно прыснули, но бабушка сердито посмотрела на них, и они замолчали. Взяв в руки карандаш, Лурия принялся подсчитывать, сколько еще нужно денег для покупки приличной коровы. Все с затаенным дыханием следили за его карандашом.
Тишину нарушил Агафон неожиданным предложением.
— А все-таки, — серьезно сказал он, обводя глазами присутствующих, — я бы лучше купил лошадь!
— Зачем она нам, чудак? — удивился Шлема.
— Ездить, — резонно ответил Агафон, и только в эту минуту все заметили, что кучер изрядно выпил и его клонит ко сну. — Ездить! — упрямо повторил он, ища поддержки.
Но никто ему не сочувствовал, только Сема и Пейся в душе были за лошадь — ведь это большое удовольствие прокатиться в своем фаэтоне!
В один из праздничных дней Шлема и Лурия отправились на ярмарку в соседнее местечко покупать корову. Их возвращения ждали с тревогой и страхом.
— Только бы им не подсунули калмыцкую! — беспокоилась бабушка.
— Это еще хорошо, — подливала масла в огонь жена Лурии. — А вдруг дадут слишком старую?
— А глаза у них есть? — возмущалась бабушка, уже готовая принять бой.
Компаньоны вернулись поздним вечером. Впереди важно шел Шлема, обмотав тяжелой веревкой руку; за ним медленно плелась корова, уныло и тягостно мыча. В стороне по деревянному настилу шел Лурия, задумчивый и грустный, — видно было, что его терзают большие сомнения.
— Купили? — остановила его бабушка. — В добрый час! Ну как, ничего себе корова?
— Посмотрите, — уклончиво ответил Лурия.
— Но сейчас ведь темно.