Повесть о детстве (Художник Р. Гершаник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так просто.

— А-а, — протяжно произнес купец, — а я думал, что вы мой компаньон!

Присев на стул, Гозман задумчиво почесал затылок и, закрыв глаза, вытянул ноги. Через секунду он взглянул на Долю и удивленно спросил:

— Вы еще здесь? А я думал, что вы давно ушли.

Мойше пожал плечами, озадаченный неожиданным отпором, и, не глядя ни на кого, повернул к выходу. Большой, широкоплечий, он вдруг показался смущенным и маленьким, а купец продолжал сидеть на стуле и рассеянными глазами провожал непрошеного гостя. Сема с досадой плюнул и пошел вслед за Долей. Он готовился к приятному зрелищу. Он ждал, что вот-вот посрамленный и испуганный Гозман убежит в конторку, но вышло наоборот. Спокойствие купца ошеломило Долю, и он сдался. Может быть, сейчас, идя по улице, Доля уже забыл о происшествии в магазине, но Семе, у которого с хозяином были свои счеты, эта победа доставила мало удовольствия.

— Скажите, — отважился спросить Сема, — почему вы его не толкнули?

— Воробей, — засмеялся Доля, — ты уже хочешь клевать?

— Да, — вздохнул Сема, — если б мне вашу силу!

— А в участок ты бы за меня сел? — Доля, опустив голову, взглянул на Сему и, улыбаясь, подбросил его вверх, как мячик. — Хорошо? Может быть, еще раз?

— Папа! — раздался крик.

И Мойше, спрятав за спину руки, прошептал Семе:

— Это моя дочь!

Похоже было, что Доля испугался ее появления. Но Сема не собирался бежать. Он вспомнил слова Пейси о «хворостиночке» и решил сам посмотреть на нее. Интересно, какая может быть дочь у Доли! Девушка приближалась к ним. В темном ситцевом платье с высоким воротником она казалась даже старше Семы. Она не опустила глаза, как это часто делали при встрече девочки, а посмотрела на Сему в упор строгим и каким-то пробирающимся далеко взглядом.

— Ты мог разбить мальчика, — тихо сказала она отцу и вновь посмотрела на Сему. — Разве ты не видишь, что он слабенький? — укоризненно спросила она Долю.

Доля молча поднял свою большую красную руку и провел ею по голове дочери. Девушка улыбнулась, ее бледное, строгое лицо покрылось легкой краской, но глаза, какие-то особенные, черные грустные глаза смотрели испытующе строго. Никогда еще в жизни Сема не видел таких больших и глубоких глаз — казалось, они забирали его всего целиком, с измятой кофтой, с коротенькими, узкими штанами, с рыжими шнурками на ботинках. Глаза были какие-то чистые, словно вымытые, и тихий, добрый свет падал на него, и ему было почему-то стыдно, и дыры на его штанах шевелились, как живые.

Сема неуклюже кивнул головой и побежал без цели, без толку, не думая ни о чем. Сердце стучало так сильно, что казалось, будто оно бьется в горле. Он остановился, вздохнул, широко раскрыв рот, и понял, что произошло что-то непоправимо ужасное. Подняв глаза, он увидел вечернее небо, темное, низкое, с одинокой желтой звездой. Надо было идти домой, но ноги не слушались его, да и не мог он идти сейчас в маленькую комнату. Он должен был оставаться здесь, на этом широком пустыре, где всего так много: воздуха, земли, неба.

И раньше Сема встречал девушек, но они не были похожи на нее. Краснощекие, полногрудые, с быстрыми, сильными ногами, они ходили по улице, подруги-невесты, чего-то нетерпеливо ждущие, жаркие и шумные. От них пахло мылом и чем-то домашним, вкусным. Они садились на скамью и насмешливо осуждали прохожих, пели песни, смеялись. И все они мечтали о городе без названия, им хотелось уехать куда-то далеко и надолго.

Иногда они волновали Сему своими стыдными расспросами, своими движениями и больше всего тем, чего не договаривали они, с любопытством глядя на растущего парня. Но все же он редко думал о них, и сны его были спокойны. И вот эта девушка, которая уже забыла о своей случайной встрече, чем-то зацепила и встревожила его. И, вспоминая свое неловкое молчание и думая о том, каким, должно быть, смешным и жалким был он в руках у Доли, Сема краснел и тяжело дышал.

«Как же ее зовут? — спрашивал себя Сема. — Эля? Или, может быть, Эсфирь? Или Злата, или Шера, Двойра, Шенделе?» Все имена казались ему некрасивыми для нее. И он продолжал искать: «Может быть, Ревекка, Елона, Рахиль, Лия?..» Он терялся в догадках, и ему было досадно думать о девушке, не зная ее имени. Он вздохнул и направился к Пейсе…

Приятель играл с отцом в шахматы; его слон творил чудеса, совершая под шумок недозволенные ходы.

— Он же только что стоял тут, — удивлялся Шлема, глядя на Пейсиного слона.

— А теперь он тут, — отвечал Пейся, передвигая фигуру.

— Хорошо, — вдруг хватался за голову Шлема, — а где мой конь?

Пейся смотрел куда-то мимо доски, и видно было — не без его участия произошла гибель отцовского коня…

Сема нетерпеливо ждал.

— Выйди на одну минуточку! — прошептал он.

— Сейчас, — согласился Пейся, бросая прощальный взгляд на поле. — Папа, слышишь, чтоб все оставалось на месте!..

Игроки не очень доверяли друг другу.

На улице Сема внимательно посмотрел на товарища. Он привык к Пейсе, но сейчас в нем не хватало решимости сразу все рассказать.

— Уже сухо, — сказал он, — можно даже сесть.