Иван Грозный (Книга 3, Невская твердыня): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После этих разговоров легче становилось.

Тем временем московские воинские люди с обозом скрылись в лесу.

Андрей сказал своему сыну:

- Хотел бы я, чтобы ты на море плавал, на государевых кораблях... Силы наберешься там и мудрости. Благодарю создателя, что сподобил он меня посмотреть на просторы морские и города в чужедальних краях... Много всего видел я и понял, что мал и неразумен я и что толку никакого от того не бывает, коли сидмя сидишь на одном месте. Не для того нам глаза, уши, руки да ноги даны, чтобы на куту дремать. Будь смелее! Смелого жеребца и волк не берет.

Дмитрий слушал отца со вниманием. Но тут же он вспомнил мать, которая говорила другое. Напротив, - она учила сына "сидеть на месте и никуда не уходить из Москвы". Парень невольно улыбнулся: мать говорит одно, отец другое. Вот и пойми!

Сидевший в одной повозке с Андреем странник, назвавший себя Гаврилой, поддакнул ему:

- Дело говоришь, братец! - сказал он. - В Новгороде подобные мальцы хоть куда. Вот теперь едем мы к Студеному морю. А кто первый сел на его берегах? Новгородцы! Много-премного лет тому назад, - может сотни две, пришли новгородцы в нашу холодную сторону. Заселили морские берега. Там сызмала ходят в дальние края, тем славен и богат господин Великий Новгород! Народ там сидмя не сидит. Батюшка государь то понял... как ни будь сильна Москва, а коли у нее не будет Студёного моря да людей-непосед, - захиреет она, в тоске истомится, засушит ее домоседство...

Андрей стал расспрашивать Гавриила о тех краях, куда теперь путь держали.

- Река будет там - Двина, уходит она в то Студёное море. А есть и другая ж река - Печора, - начал свой рассказ Гавриил. - И живет там зверь всякий, и птицы и рыбы диковинные... Болтают, будто бы даже из туч на землю падают векши и оленцы малые... Как я сам того не видывал, а старики сказывают. Всего там много. Новгородцы богатый торг ведут с теми местами. Одно плохо стало: московские люди у новгородцев доход отбивают. Дьяки из Москвы понаехали. Теснят новгородцев... Ну да вот будешь там, голова, сам увидишь! А мне и говорить о том не след. Ни к чему мне это. Бог с ними, со всеми! "Куревушка-курева закрутила-замела все дорожки и пути, - нельзя к милому пройти!.."

Гавриил махнул рукой:

- Спаси, бог! Не мое то дело, сизый голубок.

Большую часть пути ехали молча - не хотелось говорить, да и дороги мешали, так были ухабисты, так искривлены выпиравшими из земли корневищами, что тут уж не до разговоров. К тому же бурная погода мешала, поднимая в верхушках сосен оглушительный грохот и вой, голосов не слышно.

Иногда, выбравшись из леса, караван двигался вдоль берега Двины. Широкая, многоводная река. В верховьях берега ее лесистые и болотистые, а чем дальше она уходила на север, к морю, тем однообразнее, пустыннее становились они. Изрытые оврагами и глубокими глинистыми ущельями, они были серы, бесцветны, глядели мрачно, как в зеркале отражая хмурое, сумрачное небо.

Устало передвигали ногами впряженные в телеги и арбы татарские лошаденки, смиренно подчиняясь кнуту и ругани возчиков-татар. Нелегко было по болотистому бездорожью тянуть телеги, нагруженные пушками, и громадные корзины с ядрами.

Всадники тоже приуныли, сгорбившись, понуро сидя на конях. За спиной у них болтались на привязи пищали, а у пояса сабли, шестоперы, кистени.

Воевода, князь Звенигородский, сидел в крытой кожею повозке. Ее сопровождали на больших косматых лошадях стремянные стрельцы, охраняя воеводу.

На открытом месте стало холоднее и ветер был пронзительнее.

- Чего уж теперь ждать? Скоро зима, - как бы про себя, сказал Андрей, накидывая медвежий тулуп на плечи сына.

Встрепенулся и Гавриил:

- То-то и есть, сизый голубок! - громко вздохнул он. - Ближе к Студёному морю, тем холоднее станет да и темнее. Прощай, день, в гости к ночи едем! А там, придет время - солнце токмо в полдень будет являться, "зарастай, тоска-кручина, травой-муравою!"

Андрей с грустью вздохнул:

- Слыхал и я, что тьма там зимою, да не верится как-то?

- Чудной народ! - усмехнулся Гавриил. - Воеводе нашему тоже сначала не верилось, а потом привык, будто так и надо. Люблю к реву моря прислушиваться, словно сотни демонов в сарафанах по дну моря скачут, гогочут, озоруют... Весело! Душа радуется, что загнал их господь в пучину морскую.

- Господи, спаси и помилуй! - сняв шапку, перекрестился Андрей. - А ты, старче Гавриил, не пугай! Митька, молись, - тьфу его!

Паренек тоже скинул шапку и набожно перекрестился.

Еще две ночи провели в дороге.

Становилось всё ветреннее и холоднее. Теперь было уже недалеко до Студёного моря. Гавриил сказал Андрею, что не более двухсот верст.

Еще пустыннее, еще суровее выглядели окрестности: глина да песок и бледная, чахлая растительность.

- Незавидное житье, видимо, здесь, - невольно произнес Андрей.

- Мы привыкли, сизый голубок. Господь так сотворил мир, что всякий человек свое место находит, а коли он разумом не обижен, может и счастье свое сыскать. Где живет тюлень, - там не живет барс. Посади помора в Москву - затоскует. А почему? Увидишь после... Студёное море - дар великий, небесный дар, море - наша душа, совесть, оно - вечное царство белой лебеди.