Иван Грозный (Книга 3, Невская твердыня): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Добро, князь! - усмехнулся он. - Помешал я тебе. На охоту, поди, собрался? За козой гоняться?

Царевич Иван молчал.

- Пришла надобность мне поговорить с вами... Недомогаю я. Предсказал мне один вещун: недолго проживу я.

- Полно, батюшка! - жалобным голосом испуганно воскликнул Федор. - Не нашим ушам слышать то!

- А ты что, Иван, скажешь? Надо ли думать о том? Не пора ли нам совет держать: как будете царствовать? Я не бессмертен, я хилой, немощный... Устал я! Ну, что же ты молчишь?

Иван, как бы очнувшись от своих сторонних мыслей, стал на одно колено и, прильнув губами к руке отца, тихо произнес:

- Прости нас, батюшка государь! Неразумны мы, малосмысленны. Господь не допустит...

Иван Васильевич ласково погладил его по голове.

- Встань, Иванушка. Слушайте меня.

Царевич поднялся. На глазах у него были слезы.

- Садитесь! - приказал царь сыновьям.

Некоторое время он сидел в раздумьи, уставившись взглядом в угол, а затем, как бы отряхнув с себя какую-то надоедливую мысль, вдруг обратился лицом к царевичам:

- Чада мои, Иван и Феодор, хочу сказать вам, как отец: стойте на своих ногах, держитесь своею волею, чтоб отцу и людям можно было на вас опереться, но чтобы не вы опирались на других. Вы имеете много, и то богатство может перейти в несчастье ваше. Бойтесь своих земных сокровищ! Недолго излениться и изнежиться от изобилия. Всё вас зовет к наслаждению, а добро, кое вы оказываете другим, достается вам без труда... Всякий талант, данный вам богом, не добыт вами трудом. Не гордитесь же и не довольствуйтесь благодарностью льстецов! Не обманитесь! Не сочтите данное вам богом за свою доблесть. Вы богаты, но можете, при своем богатстве, смердить душевными язвами хуже площадного убогого нищего. Учитесь жить своим умом, трудом и уменьем. Смотрите за собой, к каким людям вас тянет, и с какими вам учнет быть неловко и тягостно... Берегитесь, коли вам придется приятствовать дружбою с людьми легкими, ничтожными: они потакают вашим греховным слабостям! Они безрассудно, в угоду диаволу, пособляют дурному ради своекорыстия. Таких много близ юных владык. Меня не баловали в дни моего младенчества. Сиротою рос я среди развратных гуляк и мздоимцев, и немало слез пролил от обид и унижений... Благодарю за то господа бога, - горе научило меня править своим умом, своею волею, не поддаваться льстивым уветчикам.

Оба царевича, потупив взоры, затаив дыхание, внимали словам царя. Уже не первый раз приходится слушать отцовские наставления, но сегодня слова царя звучали с особою значительностью, словно предсмертное завещание.

Отпустив царевича Федора, Иван Васильевич велел царевичу Ивану остаться, чтобы поговорить с ним наедине.

Он достал из сундука свиток и развернув его, сказал:

- Слушай. Сие - духовная грамота о престолонаследии.

Тихим, слегка прерывающимся голосом, царь Иван начал читать:

- "Благословляю сына своего Ивана крестом животворящего древа большим цареградским, да крестом Петра-чудотворца, которым чудотворец благословил прародителя нашего великого князя Ивана Даниловича и весь род наш. Да сына ж своего Ивана благословляю Царством Русским, шапкою Мономаховой и всем чином царским, что прислал прародителю нашему царю и великому князю Владимиру Мономаху царь Константин Мономах из Царьграда..."

Прочитав грамоту, Иван Васильевич некоторое время сидел сильно взволнованный, будучи не в силах говорить.

Успокоившись, сказал:

- Иван, тебе уже без малого три десятка лет. В эти годы я правил Русью без помехи, своим державством. Много горя, много обид перенес ваш отец, и оттого ожесточилось сердце его. Вы росли в беззаботности. Тебя холил я, берег, готовил, согласно господнему соизволению, на престол русский. Но не радует меня твоя гордыня, - дел благих не вижу в руках твоих. Разум твой не украшен царственным дерзанием. Он мало чем возвышается над разумом обычных бражников. Бездельные потехи твои с теми молодцами огорчают меня. То ли тебе нужно?! Благоговение к богу, любовь к обязанностям владыки, справедливость, чистая совесть, сердце непорочное, не столь чувствительное к прелестям мира, возносящееся выше всего временного и покорное господу сил. Вот истинная слава и основание того, что делает царских сыновей достойными восприемниками прародительской державы, но ты пока не достоин этого. И духовную грамоту я пока не решаюсь огласить.

Царь замолчал. Он тяжело дышал. На лбу его выступил пот. Лицо покрылось красными пятнами. Царевич Иван сидел наискось от царя, опустив голову. Ему стало жаль отца.

- Вот бы тебе быть поближе к Годунову Борису! Да и похожим на него быть не зазорно бы. Муж достойный, твердый, находчив и трудолюбив. Пойми, сын! Царство наше волею божиею повержено в бездну испытаний. Добытое кровью и доблестью отошло от нас. Весь мир оскалил зубы на Русь. Варяжское море вновь в чужих когтях. Опять оттиснули Русь от тех берегов... Великое горе обессилило меня. И кто знает: не надломлюсь ли я от новых бурь?! Они будут, вижу я, чувствую то! Но Русь сильна, она непобедима, она будет жить, она сбросит с своих плеч малоумных, слабых правителей. Она непокорна! Ей нужны мудрые крепкие мужи на престоле. А таких я не вижу впереди. Бойтесь обидеть Русь, бойтесь оказаться недостойными ее! Горе будет в те поры всем вам! Образумься! Брось пустые потехи, сторонись бражной праздности, бывай чаще в Разрядном и Посольском приказах, да не гнушайся вести беседы с малыми посольскими людьми. Они много знают. Их не надо попусту обижать. Прилагай усердие в заботе о воинстве.. Не обижай попусту и воевод. А теперь иди с миром да приобщись к чтению святого писания. Говорил я тебе: читай библейские сказания об игре Давида при дворе царя Саула и поучайся. Лучшее удовольствие было для царя Давида воспевать на гуслях хвалы всевышнему или скакать вкупе с народом пред святым ковчегом. Играешь ли на моих гуслях?!

Царевич Иван, робко сутулясь, тихо ответил:

- Играю...

Ивану Васильевичу показался царевич таким беспомощным, несчастным. Он встал, подошел к сыну, поцеловал его в голову:

- Иди! - тяжело вздохнув, махнул он рукой. - Не обижайся на отца. Правду говорю. Добра желаю и вам и царству моему! Дорожи воинством. Умерь свою гордыню. Помни свою матушку, моего ангела, Анастасию!

X

То, о чем Борис Годунов поведал Андрею Чохову, было встречено Охимою слезами и причитаниями.