— Нет, — твердо отрезала Джулия.
— Почему нет?
— Потому что я не могу ездить на единороге, вот почему!
Руперт посмотрел на землю и отковырял сапогом кусочек глины.
— О-о, — наконец произнес он.
— И что ты этим хочешь сказать?
— Это значит, что он думает, — сказал единорог. — Всегда плохой признак.
— Ну и что с того, что я не гожусь ездить на единороге? — сказала Джулия. — Великое дело.
— К несчастью, здесь к этому относятся именно так, — сказал Руперт.
— Единорог, ты станешь хромым.
— Нет, не стану, — сказал единорог.
— Нет, станешь, — сказал Руперт. — Поэтому я и Джулия пойдем пешком.
— Значит, вы хотите, чтобы я ковылял, — сказал единорог.
— Быстро дошло, — ответил Руперт. — И делай это убедительно, а то я прослежу, чтобы целый месяц тебя кормили только травой.
— Хулиган, — пробормотал единорог и медленно поковылял по дороге, пробуя для эффекта разные способы хромоты. Руперт и Джулия обменялись улыбками и последовали за ним.
Толпящиеся деревья вскоре сменились лужайкой, крепостным рвом и Замком.
Руперт остановился на краю рва и нахмурился, увидев поднятый мост: обычно Замок закрывали только при чрезвычайном положении. Хмурость усилилась, когда он обратил внимание на пустые бойницы и мысленно снова прошелся по Лесному Королевству, по которому они проехали, покинув Лес Мрака. Не было ни войны, ни бунта, иначе виднелись бы сожженные фермы и трупы на полях, расклеванные воронами. Чума? Руперта вдруг зазнобило, когда он понял, что не видел ни единой живой души с самого выхода из Леса Мрака, но здравый смысл быстро уточнил, что при чуме по меньшей мере жгли бы серу и на дверях были бы начертаны меловые кресты.
— Что-то не так? — спросила Джулия.
— Не знаю. — Руперт разглядывал сторожку над донжоном. — Эй, на воротах! Опустите мост!
Пока он нетерпеливо дожидался ответа, Джулия перенесла внимание на Замок.
— Не слишком велик, — сказала она наконец.
Руперт криво улыбнулся. Пришлось признать, что на первый взгляд Лесной Замок совсем не был внушительным. Камень облицовки потрескался и был в дырах от долгого пребывания под ветром и дождем, а у высоких, снабженных бойницами башен был избитый, покосившийся вид. И все же, знакомые раскрошившиеся бастионы и поросшие плющом стены еще обладали глубоко волновавшей его мощью.
Замок стойко противостоял войнам и чуме, тьме и разрушению, храня его предков, как они в свою очередь хранили Страну. Четырнадцать поколений Лесной династии воспитывались в этих стенах, четырнадцать поколений служения Стране. Руперт тихо вздохнул. Временами прошлое тяжело давило на его плечи.
Но даже если он провел большую часть молодости, молясь о шансе вырваться из Замка, в конце концов Замок все же оставался его домом, и он рад был вернуться.
— Замок гораздо внушительнее внутри, — заверил он принцессу.
— Да уж, надеюсь, — сказала Джулия.
— У нас четыре отдельных крыла по тысяче комнат в каждом, двенадцать банкетных залов, три бальных зала, помещения для слуг, помещения для охраны, конюшни, внутренний двор…
Джулия уставилась на умеренного размера Замок перед нею, не более чем в три сотни футов шириной и едва в сотню высотой.
— Все внутри? Вот в этом?
— Ага, — небрежно ответил Руперт. — Внутри Замок больше, чем снаружи.