— Встряхнись, — грубовато сказал единорог. — Нам скоро выходить во мрак. Какое удовольствие, когда ты обрушишь все свои заботы на демонов. Они не будут догадываться, от чего ты так взбеленился.
— Ну да, конечно. — Во дворе Джулия вдруг повернулась лицом к конюшне и Руперт живо отступил внутрь, чтобы она не заметила его. Он не понимал, почему так злится. Ее жизнь это ее жизнь, она имеет право жить, как ей хочется. Он даже знаком-то с ней недолго. Они провели несколько месяцев вместе, а потом он оставил ее в Замке, уйдя на поиски Темной Башни. После стольких месяцев врозь, полагая что он погиб, следует ожидать, что Джулия повернется к кому-то другому. А Харальд всегда такой очаровательный ублюдок… Их брак почти неизбежен.
«Может и так», мрачно подумал Руперт. «Но я все-таки не собираюсь быть чертовым шафером!»
Он повернулся спиной к открытой двери конюшни и раздраженно задергал свою новую кольчугу. Одеяние, очевидно, было сварганено на кого-то несколькими дюймами выше и заметно шире его, а в тех немногих местах, где кольчуга подходила, она немилосердно резала. Рукава длинны, штаны мешковаты, в поясе просто смех. И вдобавок ко всему, капюшон падает вперед на глаза.
Руперт потопал и походил туда-сюда меду стойлами, пытаясь приспособиться к доспехам, но скоро с отвращением сдался. Получить хорошую новую кольчугу займет несколько недель, а у него такого времени нет. Просто надо оставить все как есть.
— Типично, — сказал он наконец.
— Что типично? — спросил единорог.
— Ну, вот он я, весь в блестящих новых доспехах, готовый выйти во мрак и сражаться со злом, а думаю только о том, как мне хочется отлить!
Единорог бесчувственно фыркнул.
— Это просто нервы, парень. Думай о чем-нибудь другом.
— Тебе-то хорошо. Ты можешь помочиться, когда захочешь. А мне вначале надо отстегивать половину проклятых доспехов.
— Не тремулируй, — сказал единорог. — Как только выйдем из ворот, первый хороший взгляд на орду демонов выдавит из тебя всю мочу сразу — расстегиваться не придется.
— Ну, хорошо, утешил.
— Всегда пожалуйста.
— А-а, к черту их, — вдруг сказал Руперт и под пораженным взглядом единорога начал расстегивать доспехи.
— Руперт, что ты, черт побери, собираешься делать?
— Вначале, избавиться от проклятых доспехов, а потом опустошить мочевой пузырь. Есть еще вопросы?
— Всего один: сколько ты думаешь продержаться снаружи живым вообще без доспехов? Тебя разорвут на куски!
— Когда выйду, я сожгу мост.
— Насколько я помню, — сказал единорог, с интересом наблюдая, как кольчужный костюм часть за частью летел на пол конюшни, — в последний раз, когда ты выбросил доспехи, то немедленно угодил в засаду шайки гоблинов и запугал их до полусмерти. Кто знает, может тебе снова повезет.
— В любом случае, без доспехов я дерусь лучше, — проворчал Руперт, бессмысленно уставившись в пространство и опустошая пузырь о подходящую подпорку стены. — Обычно кольчуга лучше, чем броневые доспехи, но эта сидит, как мешок, и попросту мешается. Рубаху я оставлю: я не совсем спятил. Хочешь еще что-то сказать?
— Не осмеливаюсь, — сказал единорог.
Руперт фыркнул и подошел к единорогу, заново прилаживая пояс с мечом.
— Теперь тебе лучше? — спросил единорог.
— Гораздо, — ответил Руперт.
— Тогда, может, ты скажешь мне попросту, что ты думаешь о наших шансах выбраться из этой заварушки живыми?
Руперт отвел взгляд от единорога и устало пожал плечами.
— Не знаю, Бриз. На нашей стороне Верховный Маг, если он ко времени протрезвеет. И с Адскими Мечами должна быть большая разница, если мы сможем удержать их под контролем. Наши собственные шансы… не слишком хороши, но раньше мы выпутывались из крупных неприятностей, правда?
— Другими словами, — тихо сказал единорог, — мы собираемся там умереть.
— Похоже на то, — ответил наконец Руперт. — Вцепимся в удачу, насколько возможно. Теперь помочь нам может только чудо. Все же, в драке у нас есть возможность унести с собой немного демонов.