Джулия нетерпеливо тряхнула головой.
— Меч — это меч. Правда, он кажется… каким-то нечистым. Но пока он убивает демонов, я буду им пользоваться. Во всяком случае, ты сам носишь магический Меч. — Джулия вдруг прервалась и застенчиво взглянула на Руперта. — Радужный Меч, я совсем забыла о нем. Почему мы не можем воспользоваться им против тьмы? Раньше же он подействовал?
Руперт покачал головой.
— Я уже пробовал, Джулия. Он больше не работает.
Джулия изменилась в лице и секунду они стояли в молчании. Джулия выглянула в дверь конюшни.
— Руперт, я больше не могу здесь оставаться. Меня ждут мои женщины.
— Да, я наблюдал твою тренировку. Они выглядят… многообещающе. — Руперт вдруг улыбнулся. — Мне кажется, красотка, не совсем честно посылать тебя во мрак с Адским Мечом в руках во главе отряда женщин-бойцов. Я хочу сказать, что мы хотели всего лишь убивать демонов, а не запугивать их до смерти…
Джулия засмеялась.
— Ты заплатишь мне за это после битвы.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они посмотрели в лицо друг другу. Руперт взял руки Джулии в свои ладони.
— Джулия, что бы ни случилось… Я люблю тебя. Никогда не сомневайся в этом.
— Я люблю тебя, Руперт. Береги спину.
— Хорошо. А после нашей победы…
— Да, — сказала Джулия, — Тогда будет время для всего, после нашей победы.
Они крепко и долго поцеловались, потом Джулия повернулась и пошла из конюшни к своим женщинам. Руперт смотрел, как она идет, и впервые за долгое время ощутил себя в мире с самим собой. Он сунул руку внутрь кольчужной рубахи и из-под кожаной боевой куртки вынул мятый, потертый платок в пятнах выцветшей крови.
— Сувенир моей дамы, — тихо произнес он. Руперт приложил платок к губам, потом тщательно затолкал его на место — над сердцем.
— Копьеносцы, по коням! На воротах — стоять наготове!
Голос Защитника громом раскатился по двору и на мгновение рокот толпы стих, а потом начался бедлам выкрикиваемых приказов и ржущих лошадей. Руперт глубоко вздохнул, поднял выше плечи и повел единорога во двор.
Защитник сидел верхом на массивном коне со злобными глазами, свет факелов отсвечивал красным на его полированных доспехах. Внушительный и непобедимый, возвышающийся над бурлящей толпой герой легенд. Он нетерпеливо помахивал своим боевым топором и сотня копьеносцев понукала лошадей, занимая позиции позади него. Заостренные копья горделиво вонзались в беззвездное ночное небо, древки поблескивали яркими разноцветными ленточками и сувенирами дам, словно множество блестящих штандартов. Позади копейщиков строились стражники и солдаты, смеясь, пошучивая и передавая по кругу фляжки с вином. Они притоптывали ногами от холода и поглядывали на запертые ворота с нетерпеливым предвкушением боя, радуясь, что ожидание почти завершено. А еще позади, замыкая тыл, собирались придворные, крестьяне и торговцы, чувствующие себя неудобно в плохо подогнанных доспехах, но с тайной решимостью быть на месте, когда настанет время. Мужчины и женщины стояли бок о бок, держа мечи, пики и боевые топоры, и никому это не казалось странным.
Женщины шли в бой по той же причине, что и мужчины: потому что они были нужны и потому что других воинов просто не было.
Руперт сел на единорога и медленно поехал сквозь толпу, чтобы занять свое место во главе армии. Невесть откуда появилась горстка стражников и выстроилась вокруг него в почетный караул. Руперт склонил перед ними голову и десять стражников, которых он привел домой из Леса Мрака, отсалютовали в ответ своими мечами.
— Какого дьявола вы здесь находитесь? — спросил Руперт. — Вы должны спокойно сидеть в бараках, потому что еле ковыляете от ран.
— Если ковыляем, значит еще не ранены, — возразил Роб Хоук. — Таково правило. И кроме того, почему все удовольствия должны достаться вам? Мы только-только вошли во вкус и привыкли убивать демонов, как вы затащили нас обратно в Замок.
— Вы же понимаете, что все шансы горой стоят против нас, — начал было Руперт, но прервался, когда все стражники насмешливо расхохотались.
— А когда шансы были горой за нас? — ухмыльнулся Хоук. — Мы и к такому уже привыкли.
— Мы — смертники! — простонал другой стражник. — Мы просто обречены!
Несколько стражников под сурдинку завыли похоронный марш, но быстро сменили его на разухабистую песню. Люди вокруг оборачивались, а потом торопливо отводили глаза. Руперт не мог говорить от смеха. Когда маленький отряд подошел к воротам Замка он подпевал своим людям в разбойном марше, где регулярно повторялось слово «обречены!».
Король Джон согнулся возле своего коня в тени Северной стены, борясь с неподатливой завязкой подпруги. Взъерошенные седые волосы удерживались на месте просто кожаной лентой, а на кольчуге были видны шрамы и заплаты от сотни прошлых компаний. Камнелом прильнул к его спине, словно стал его частью, однако на левом бедре продолжал оставаться старый, знакомый меч.