— Самое большее несколько минут.
— Ты ненавидишь меня, сын?
Внезапный вопрос застал Руперта врасплох и он медлил с ответом.
— Мне кажется, временами да. У меня чертовски мало причин любить тебя, однако я всегда понимал, что король и Страна должны стоять на первом месте.
— Политика, — вздохнул король. — Она кажется такой пустячной теперь по сравнению с долгой ночью, ждущей нас за стенами. Я всегда старался ради Страны, всегда делал то, что мне казалось правильным, даже когда приходилось жертвовать самым ценным для меня, однако все, за что я боролся, похоже, больше не имеет никакого значения. Руперт, ты мой сын, моя плоть и кровь, и я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Несмотря на… многие вещи, ты всегда был верен Стране и долгу.
— Почему ты ждал так долго, чтобы сказать мне это только сейчас? — спросил Руперт. — Почему ты не сказал хоть разок, когда это имело значение, перед всем Двором?
— Чтобы сделать тебя еще большей целью придворных интриг? — тихо спросил король. — Я держал тебя в изоляции от трона и баронов, чтобы сторонники Харальда не рассматривали тебя как угрозу. Был ли я действительно не прав, когда хотел видеть тебя скорее живым, нежели повешенным в качестве беззаконного претендента на трон?
— Ты поступал так не потому, — прямо сказал Руперт. — Ты делал все ради Харальда, а не ради меня.
Король Джон молча кивнул.
— Я хотел, как лучше, — произнес он наконец.
— Где твои доспехи? Почему ты не в полном облачении?
— Они мешаются. Мне удобнее без доспехов.
Короля это не убедило, но он не стал возражать, чтобы не рисковать разрушить слабое понимание между ними.
— Береги себя, сын. Я хочу, чтобы ты вернулся живым.
— Я сделаю все, чтобы выполнить твое желание, — торжественно сказал Руперт и оба коротко хохотнули.
Возникла пауза, когда они искали, что же еще сказать, и обнаружили, что сказано все. У них всегда было мало общего и Руперт понимал, что отец уже снова начал отдаляться.
— Не понимаю, чего все так беспокоятся? — сказал он наконец. — Как мы можем проиграть, если нас возглавляет Защитник? — Он жестом показал на Защитника, бесстрастно сидевшего верхом на своем бронированном боевом коне, словно ожившая статуя древнего героя.
Король Джон коротко взглянул на Защитника и нахмурился.
— Защитник не является краеугольным камнем победы, Руперт. С тех пор, как он стал моим Защитником, он ни разу не терпел поражений в битвах, и это делает его очень опасным для нас и для себя.
— Опасным? Каким образом?
— Он чересчур самоуверен. К тому моменту, когда он поймет, что, вообще говоря, не является неуязвимым, может оказаться слишком поздно для какой-либо надежды и для него, и для тех, кто сражается рядом с ним.
Руперт рассудительно кивнул.
— Я присмотрю за ним.
— Мудрое решение. — Король Джон тронул поводья и повернул коня. — Теперь, пока еще есть время, мне надо поговорить с твоим братом.
— Отец, — вдруг спросил Руперт, — если бы ты решил, что это необходимо, ты приказал бы меня убить?
Король глянул через плечо.
— Да, черт побери, — спокойно ответил он и повел коня в плотную тьму туда, где на своем скакуне дожидался Харальд.
Руперт медленно покачал головой и отвернулся.
— Что ж, вот мы снова выходим, Бриз. Снова посмотрим в лицо тьме.
— Хорошо, — сказал единорог. — Я сыт по горло ожиданием. Все что угодно лучше ожидания. Ну, почти все.