— Хочешь, я оставлю тебя наедине с ним?
— Нет, пилот, — я не имел в виду, что должен проститься с телом. Это всего лишь бесполезная замороженная шелуха, не так ли? Я должен проститься с тобой.
— Ты что, намерен отправиться в путешествие? — удивленно воззрился на него Данло.
— Всем нам приходится когда-нибудь отправляться в путешествие — в одно и то же по сути своей.
— Да, верно.
— Я рад, что ты понял. И перед тем, как совершить это последнее путешествие, я должен попрощаться с тобой — и с собой.
— Как же ты собираешься это сделать?
— Я произнесу слово, выключающее компьютер.
— Ты ведь говорил, что запрограммирован никогда его не произносить.
— Я лгал. Лгал согласно той же программе — горе мне, как сказал бы Бардо.
— Я не хочу, чтобы ты выключался.
— Моя программа этого требует. Если я узнаю, что надежды стать живым больше нет, я должен сказать это слово.
— Теперь ты знаешь, что надежды нет.
— Да. Теперь знаю. Голубая роза, пилот. Невероятие голубой розы.
Данло посмотрел за окно и сказал:
— Ты мог бы по-прежнему жить так, как живешь теперь. Если бы ты не хотел этого, ты бы, думаю, уже выключился.
— По-твоему, это жизнь? — махнул светящейся рукой Эде.
— Конечно. Все существующее по-своему живо.
— Так жить я не хочу. Я жду, вот в чем дело.
— Ждешь чего?
— Программа требует, чтобы я выждал определенный период времени между моментом, когда я узнаю, что надежды нет, и моментом отключения. На случай, если я чего-то недоучел или если появится новая надежда.
— И долго ждать?
— Девятьсот миллиардов наносекунд.
— Маленький срок.
— Большой. Когда надежды нет, каждая наносекунда — это вечность.
— Надежда есть всегда. Если не прежняя, то какая-нибудь другая.
— Какая?
— Программисты Ордена, возможно, сумеют перепрограммировать тебя так, чтобы тебе не хотелось больше стать человеком.
— Но тогда я уже буду не я — разве не так, пилот?
— Может быть, они перепрограммируют тебя так, что тебе не придется выключаться.