Демиург местного значения (СИ): читать начало книги онлайн

Туробой пыхтел рядом, пытаясь открыть свою половинку ворот. Нет. Не получалось. С моего друга можно было лепить скульптуру: мускулы вздулись рельефными буграми, опять же, пластическая поза. То ли Сизиф, толкающий камень в гору, то ли Атлант, держащий небо. Перекошенный, правда, Атлант. Хм. Надо же — я, оказывается, еще могу иронизировать. Очень к месту! А ну, навалимся еще! Бесполезно…

Позади послышался топот босых ног. Даже не стал оглядываться: наши! Румийцы вряд ли будут бегать по своему городу босиком. Секунда и в створки уперлись десятки рук. Еще секунда и чертовы ворота с жутким скрежетом начали открываться. Еще напор! Створки пошли быстрее. Еще быстрее и с грохотом ударили во вкопанные по бокам башни надолбы, служащие стопорами. Наши, готовые к штурму, должны были этот грохот услышать, но я приказал варангу, на груди которого болтался рог, протрубить дважды, как условились.

Все. Теперь главное удержать ворота до подхода основных сил. Они, где-то в полукилометре. Впереди поставлена конница. Сколько ей понадобиться времени домчаться сюда? Минута, две? Максимум пять. Продержимся. Тем более, румийцы, похоже, все еще не прочухались — никто не торопится на помощь атакованным воротам.

Ну вот — сглазил: в глубине улицы послышался мерный топот калиг легионеров. Надо идти встречать гостей. С гарнизоном башни к этому времени было покончено. Двери, ведущие на стену, закрыты и забаррикадированы: атаковать могли по стене из соседних башен. Оставшиеся в живых варанги, выбегали наружу и выстраивались у внутренних ворот, готовясь встретить врага. Почти все обзавелись румийскими щитами, кое-кто шлемами и пилумами. Собралось десятка три с небольшим.

Мы с Туробоем тоже подобрали щиты, валяющихся у ворот легионеров, и встали в общий строй. Строй получился из двух шеренг и полтора-два десятка человек по фронту. Последний варанг, выбежавший из башни, вынес охапку пилумов. Строй рассыпался. Северяне быстренько разобрали метательные копья и опять построились. Еще секунд десять ожидания и из темноты показался плотная колонна румийцев. Центурион, бегущий в голове колонны, быстро оценил обстановку и отдал команду. Легионеры мгновенно перестроились во что-то вроде фаланги, перегородившей всю улицу, и, не мешкая, двинулись на нас. Когда строй врагов сблизился с нашим метров до двадцати, варанг, стоящий на правом фланге в первой шеренге, скомандовал «залп». Северяне и мы с Туробоем метнули пилумы и тут же закрылись щитами. Вовремя: ответ не заставил себя ждать. Железный дождь забарабанил по выставленным щитам. Вскрики раненых, шум от падения тел убитых. Осторожно, стараясь не сильно высовываться, осмотрелся. Наш маленький отряд уменьшился еще на пять человек — троих раненых, отползающих к воротам, и двоих убитых. В следующий миг румийцы издали боевой клич и ринулись на нас.

Удар сомкнутого, глубокого строя был страшен. Первая шеренга полегла меньше чем за минуту. Мы оставшиеся были вдавлены в проем ворот и здесь уперлись — отступать дальше было нельзя, иначе все, что мы сделали этой ночью, станет напрасным. И мы продержались. Минуты две, или три. Этого хватило нашей коннице, чтобы успеть доскакать до ворот, ворваться в них и врубиться в строй легионеров. Меня варанги во время этой скоротечной схватки вытолкали в задний ряд. Может и к лучшему: я услышал грохот копыт и вовремя скомандовал своим прижаться к стене внутри башенного хода. Потому от удара кавалерии наши, оставшиеся в живых, не пострадали.

Поток, закованных в сталь всадников, заставил легионеров попятиться. Количество их все прибывало, а у румийцев не оказалось с собой копий, которыми можно было бы удержать атакующую конницу, потому пятились они все быстрее, а когда кавалеристы раскололи строй легионеров надвое, отступление переросло в бегство. С ликующими воплями наши начали их преследовать и вскоре бегущие и преследователи скрылись во тьме улицы.

Перевел дух и осмотрелся. От всего моего отряда осталось не больше десятка человек. Туробой, которого в этой неразберихе я потерял, к счастью, уцелел. Немного прихрамывая, друг-телохранитель занял привычное место справа и чуть позади от меня. По щеке его стекала струйка крови. Протестировал свой организм. Как ни странно, вроде все цело. Все в порядке, если не считать жуткой усталости, навалившейся внезапно. Сделал несколько шагов, выходя из башенного хода снова внутрь города, и уже здесь облокотился спиной о стену башни. Туробой обеспокоенно подался ко мне.

— Все нормально, друг, — похлопал его по плечу. — Все просто замечательно.

С наружной стороны стены послышался топот нашей бегущей пехоты.

Глава 20

Посредине площади располагался фонтан. Чаша метров десяти в диаметре со скульптурой какой-то обнаженной девицы в центре, держащей в поднятой руке огромную раковину. Из раковины, надо полагать, в лучшие времена изливался поток воды. Сейчас остатки этой воды стояли в чаше фонтана, в виде дурно пахнущей жижи зеленовато-грязного цвета. Площадь, на которой располагался фонтан, представляла собой правильный квадрат, со стороной метров двести. Центральная площадь лютеции. Правобережной румийской части. Три стороны ее ограничивались городскими кварталами. С четвертой стороны площадь замыкало громадное здание форума. Здесь проводились городские религиозные и политические мероприятия. Фасад форума был обращен к площади и представлял собой колоннаду из розоватых изящных гранитных колонн. К колоннаде вела высокая лестница во всю ширину фасада со ступенями из того же розового гранита. Потом шла площадка, метров в тридцать шириной. Над колоннадой нависал карниз, или как это правильно называется? Покрытый барельефами. Выше шла двускатная крыша из красной черепицы. Высоту здания я оценил метров в пятнадцать. Небоскреб, по здешним масштабам. Боковые и задняя стены оказались глухими, сложенными из тесаного гранита, так что попасть в этот храм-форум можно было только с фасада. Ко всему, сразу за задней стеной здания находился крутой обрыв высотой метров двадцать. Естественного происхождения. В общем, подступиться к форуму оказалось возможным только с фасада по необъятной лестнице.

Зачем я так подробно все описываю? Все просто: это здание стало последним оплотом защитников города. Сюда сбежались еще в начале штурма женщины и дети, а потом отступили, оставшиеся в живых воины. Сейчас легионеры, выстроившись по верхнему краю лестницы, на площадке перед зданием, отбивали очередную атаку варанго-славов, плотной массой поднимающихся по гранитным ступеням. Атаку седьмую по счету. Это из тех, что организовал уже я, прибыв больше трех часов назад на площадь. Но до того атаки тоже имели место быть, правда малыми силами и плохо организованные. Соответственно у подножия лестницы по всей ее ширине громоздилась гора трупов, подплывающая громадной лужей крови, не желающей впитываться в щели, между плотно подогнанными плитами мостовой, и застывающая багрово-черным студнем. Трупы, по большей части, принадлежали нашим. Своих павших румийцы старались оттаскивать в тыл. Раненых уносили в здание форума. Наши своих раненых прихватывали с собой при отходе. Если, конечно отход не сопровождался излишней паникой — пару раз случалось и такое. Тогда подранков просто затаптывали. Когда-то розовые ступени лестницы стали грязно-бурыми от крови, перемешанной с пылью. Атакующие оскальзывались, падали, скатывались вниз под ноги своим товарищам, сбивая темп атаки и ломая и так не слишком стройные ряды.

Еще и солнце грело по-летнему. Дождь, ливший всю ночь, прекратился еще на рассвете. Тучи окончательно разогнало к полудню и сейчас, когда мои, вновь обретенные часы, показывали четвертый час дня, жарило вовсю. И это в конце сентября! Может тут климат теплее? Возможно. В общем, было по-настоящему жарко. Градусов двадцать пять на солнце. В тени, конечно, меньше — осень все же. Легкий ветерок облегчения не приносил, поскольку дул со стороны форума, донося тошнотворный запах бойни.

Ко всему на меня навалилась жуткая усталость. Не мудрено — бессонная ночь, переохлаждение, бой, пусть и скоротечный, а потом полдня метаний по городу, на улицах которого разворачивались ожесточенные схватки. Еще пытался предотвратить убийства и насилие по отношению к женщинам и детям. Мужчины, вплоть до совсем уж дряхлых стариков, сражались до последнего — мужества румийцам было не занимать. Спасать гражданских получалось плохо — элементарно не успевал. Нужно было принимать личное участие в подавлении очагов особо упорного сопротивления. А славы, варанги и прочая, примкнувшая к нам публика, тем временем, творили в городе, что хотели. Я проникся понятием, что такое средневековое зверство. Такого не оправдывали, на мой взгляд, никакие нанесенные за время оккупации обиды. Хотя, откуда мне знать, что творили румийцы. Может, вели себя во время карательных акций и похуже? Вполне возможно — времена в этом мире царят жестокие, и на зверства народ привык отвечать зверством. Идеи гуманизма здесь пока не проросли. Тем более, христианства с его всепрощенчеством не изобрели. Может восполнить пробел? Ага! Может, еще позволить себя распять! Нет уж! Нафиг, нафиг!

Где мог, тем не менее, вмешивался. Меня не понимали. Ни моя свита, состоящая из Туробоя с Хегни, одевшихся и облачившихся в доспехи (мне, кстати, тоже мою одежду и броню доставили), ни, тем более, воины ближней дружины, присоединившиеся к нам здесь в Лютеции. Об озверевших бойцах, распаленных боем, которых я пытался стащить с насилуемых румиек, нечего и говорить. Несколько раз меня даже пытались заколоть, не разобравшись, что за пижон мешает заниматься честным воинам законным делом. В конце концов, я отчаялся и, как уже сказал, навалилась усталость. Опять же, дошли сведения о румийцах, засевших в здании форума. Отправил вырванных из рук насильников румийских женщин и детей в лагерь под охраной десятка воинов и двинулся с остальными к центральной площади.

Добрались до нее не сразу. Пару раз пришлось вступать в схватки с небольшими отрядами защитников города. Победа досталась относительно легко — двое убитых и пятеро раненых с нашей стороны. Румийцев истребили полностью — два отряда десятка по полтора человек в каждом. Правда были это, в основном, пацаны и старики. Этакий местный фольксштурм. Тем не менее, никто из них не сдался.

Плутали и дрались в узких улочках с полчаса. Ближе к центру правобережной части города следы ожесточенных схваток встречались чаще: кучи трупов и наших и румийцев, трупы женщин, детей. Особенно тягостное впечатление оставили женские трупы со вспоротыми животами. Как объяснил Хегни, это резвились соотечественники Хулагу. По их представлениям, таким образом должен был поступить любой воин-тавр после совокупления с женщиной враждебного племени. Ну, а как иначе: вдруг от этого родится сын, который, сойдется, когда подрастет, с отцом в сражении. А, оказывается, умереть от руки сына для кочевника — хуже смерти не бывает. Опять зверство оправданное обычаями предков. Вроде, чего проще — не трогай ты вражеских женщин и убивать не придется. Но такая простая мысль, видимо, в голову кочевникам не приходила.

Одна совсем молоденькая девчонка оказалось еще живой. Отползла к стене дома и, прижавшись к ней спиной, пыталась окровавленными трясущимися руками, запихнуть вывалившиеся внутренности обратно во вспоротую брюшную полость. Мимо такого я пройти, естественно, не смог. Вызвал радужный поток. Живот у девчонки зарос. Она встала на колени, уставилась невидящими глазами, прямо на ярко светившее солнце, и издала жуткий вой. Безумие мой дар лечить был не в состоянии — проверял. Потому, резко развернувшись, зашагал дальше к центру города. Вой преследовал нас еще минуты две. Потом резко оборвался, перейдя в предсмертный хрип. Похоже, кто-то «сердобольный» избавил румийку от мучений.

Наконец выбрались на площадь. Осмотрелись. Над крышами домов в нескольких местах поднимался дым начинающихся пожаров. Ничего, дома каменные, массово гореть не будут, как в деревянных городах. На площади к моменту нашего появления собралось тысячи полторы-две воинов. Здесь толпились и славы, составляющие большинство, и варанги и еще кто-то: ливы, эсты, готы? Толком так и не научился различать наших союзников. У дальнего от форума края площади гарцевало даже с сотню всадников-тавров, изредка постреливающих из луков, по выстроившимся на верхнем краю лестницы, румийцам. По лежащим у подножия лестницы трупам, заключил, что попытки штурма уже предпринимались.

Пробившись сквозь толпу, к нам подошел Лотар. Оказывается, варанг пытался рулить этим сборищем. Я спросил, как он оценивает численность укрывшихся в здании румийских воинов. Тот пожал плечами.

— На парапете стоит тысяча с небольшим. Сколько-то внутри здания. Но не слишком много.

Чувствовалось, что Лотар тоже подустал. Лицо серое от пыли, забрызгано, успевшей засохнуть, кровью. Длинный прямой меч залит ею по рукоять. Доспехи тоже рябят красными брызгами. Надеюсь, это кровь легионеров, а не женщин и детей.

— С теми, что здесь собрались, нам их не взять, — продолжал Лотар анализ ситуации. — Надо собирать по городу варангов, новуградцев и твоих, которые побоевитее.

— Ладно, — кивнул в ответ. — Еще соберу лучников и тавров Хулагу, хватит им женщин резать.

Лотар поморщился, кивнул: видно насмотрелся на творимые кочевниками безобразия и тоже оказался от них не в восторге. В этот момент к чаше фонтана подъехал сам вождь сынов степей. Спрыгнул с коня и почти бегом приблизился к нам. Хулагу был весел, возбужден и так же, как и Лотар, забрызган кровью. Вот только чьей? Он отдал мне легкий поклон и застрочил со скоростью сто слов в минуту. Поздравления с успешным взятием оплота румийской власти в здешних землях сменялись восхвалениями моей силы, отваги и хитрости. Потом пошли дифирамбы храбрости и мужеству степных воинов, ну и своей силе и храбрости, как же без этого. Вообще, заметил, что здешний народ излишней скромностью не страдал. Ну да, все по пословице: сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

Хотелось высказать Хулагу все, что накипело о поведении его воинов в городе, но решил сдержаться — политИк, черт бы его побрал! Да и вспомнилась их жертвенная атака тогда на берегу у Святого. Прервал словоизвержение доблестного сына степей, предложив ему собрать по городу своих резвящихся воинов и организовать «огневую» поддержку штурма здания форума. Вождь кочевников отнесся к задаче с энтузиазмом. Вскочил в седло, пронзительным свистом подозвал к себе, гарцующих по площади тавров, и быстро объяснил им задачу. Всадники разделились на группы, по три-пять человек и, пришпорив коней, скрылись между домов, окружающих площадь.

— Попробую покликать своих, — сказал Лотар, подозвал с полсотни северян из своей свиты, и отправил их собирать по городу, занятых грабежом и другими увлекательными делами, варангов.

Я обернулся к Хегни.

— Понял, господин, — не дожидаясь приказа, отозвался мой проницательный воевода. — Найду Велимира и передам ему твою просьбу.