Демиург местного значения (СИ): читать начало книги онлайн

— Гуманизм — это какой-то бог Ирия? Не знаю такого, — Волеслава наморщила лобик, видимо, честно пытаясь вспомнить имя незнакомого бога.

— Именно. В ваших краях он малоизвестен, но, тем не менее, в Ирии весьма уважаем и влиятелен. И он не любит, когда добивают раненых. Даже врагов.

— Странный бог, — в голосе жрицы слышалось плохо скрытое недоверие, но в открытую выразить сомнение в словах признанного Посланца Богов, она не решилась.

Ликование войска продолжалось минут десять. Потом командиры, озадаченные Хегни, начали действовать, приводя в чувство воинов и отдавая соответствующие приказы. Я спустился вниз и приказал дружинникам подтаскивать ко мне раненых, лежащих поблизости. Сам уселся на валяющийся рядом булыжник и, уткнув лицо в ладони, попытался сосредоточиться на предстоящем лечении. Валька и Туробой встали позади меня.

Наконец почувствовал, что можно попробовать провести первый сеанс. Поднял голову. Дружинники за это время успели подтащить с полсотни раненых. Десятка полтора сумели добрести самостоятельно. Попробовал — получилось. Слава богам. Исцеленные, кто мог, сами покидали место лечения, кто не мог (после тяжелых ран требовалось восстановление, истраченных на лечение резервов организма), тех укладывали у откоса воины моей ближней дружины. Раненых все подтаскивали. Я исцелял. Заодно выяснялись мои возможности в этом вопросе. Поправлялись болящие, находящиеся от меня в радиусе метров пятнадцати, не дальше. Где-то минут через сорок стало ясно, что и по количеству сеансов есть ограничения. К этому времени вызывать радужный поток стало почти невозможно — в глазах темнело, в затылке стучало, конечности дрожали. В общем, я был на грани обморока, если не чего-нибудь похуже, вроде инсульта. Пришлось сделать перерыв. Но раненые все прибывали. Их стоны и крики буквально корежили психику. И, потому, как только почувствовал некоторое облегчение, опять принялся за лечение. Отдыха хватило еще на три партии раненых. Потом опять приплохело. Пришлось снова делать перерыв. Раненых подтаскивали. Опять приступил к излечению. Так, балансируя на грани обморока, проработал часов пять. Наконец, раненые закончились. Уже в сумерки. В последней партии находились, выжившие румийцы. Человек семьдесят. Не много, надо сказать. Их лечил, буквально, на последнем издыхании. Потом, повиснув на Туробое, добрел до участка с чистой травой, рухнул навзничь и провалился в сон.

Проснулся рано — только-только начинало светать. Жрать хотелось неимоверно. Туробой сидел неподалеку у тлеющего костра — стерег мой сон. Увидев, что я зашевелился, вскочил, подхватил греющийся у углей котелок с кашей и сунул мне в руки. Достав из сапога, протянул ложку. Каша была щедро заправлена мясом и показалась неимоверно вкусной. Проглотил ее в один присест. Запил родниковой водой из фляги, протянутой все тем же Туробоем. Уф! Хорошо! Чувствовал себя, не смотря на тяжелый вчерашний день, вполне бодро. Огляделся. О, вот и Валька появилась — куда же без нее. Ладно — хоть есть, кого расспросить, чем вчерашний день закончился.

— Раненые, кто дождался твоей помощи, все живы, — пожав плечами, начала отвечать на заданный вопрос Волеслава. — Их почти десять тысяч было. Убитых наших больше семи. Войско ушло в лагерь, отдыхает. Мужики из обоза собирают трофеи и роют могилы.

Валька замолчала, решив, что исчерпывающе ответила на мой вопрос. Спартанка, блин.

— Велимир, Дубыня живы?

— Да, слава Богам.

— Что с румийскими пленными?

— Живы. Под надежной охраной, — опять пожала плечами моя неразговорчивая собеседница. Не выспалась, что ли?

— Да, — видимо, только что вспомнила Валька, — один из них хотел тебя видеть.

— Кто именно?

— Тот, с которым ты разговаривал.

Легат Гай Луций!? Жив, оказывается! Надо пойти поговорить с человеком.

— Где пленные? Проводишь?

— Пойдем.

Жрица повернулась и зашагала вдоль откоса. Я поспешил следом. За мной, моя вторая тень — Туробой. Пленные легионеры находились неподалеку, метрах в ста. Почти все спали, восстанавливая силы после излечения ран. Здоровые в плен не сдавались. Об этом поведал, один из охранявших румийцев, воинов. Несколько человек сидели, положив головы на руки, покоящиеся на подтянутых к груди, коленях. Один из сидящих поднял голову, всмотрелся в меня, узнал, с трудом поднялся на ноги и направился к нам. Охранник угрожающе опустил копье. Я успокаивающе похлопал его по плечу. Румиец подошел.

— Здравствуй, Посланец Богов, — голос его был слабым и потухшим. Да и сам он выглядел как-то потерянно. Тогда на переговорах, за какой-то час до своей предполагаемой гибели, он смотрелся не в пример уверенней и импозантней. Сейчас румийский командир был в одной тунике, изрядно запачканной засохшей кровью.

— Здравствуй, легат Гай Луций. Рад видеть тебя живым.

— Не могу сказать того же, — криво усмехнулся румиец, на мгновение став похожим на себя прежнего.

— Зачем ты спас меня и моих людей? — спросил он после короткого молчания.

— Уважаю достойных противников. А ты мне просто понравился. Скажем так.

— Странно. Ты, действительно, не из нашего мира. Неужели и, правда, из Ирия? Тогда для Румийской империи настали тяжелые времена.

Я скромно поклонился.

— Ну, хорошо, что ты хочешь сделать с моими людьми? Как обычно поступают твои соплеменники — принести в жертву Богу Войны? — задал следующий вопрос легат.

Вот, оказывается, как поступают славы с пленными. Не мудрено, что румийцы дрались до последнего.

— Нет. Этому обычаю положен конец. Ведь теперь у славов есть другой бог — живой, которого можно потрогать. И он крайне отрицательно относится к человеческим жертвам.

Я усмехнулся. Румиец же посмотрел на меня вполне серьезно.