Господа офицеры! Книга 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но даже в той атаке, что мы провели можно было потери уменьшить. Бегом пробежать выпас и скрыться в хлебах. Ползком, на четвереньках пересечь поле и накопиться в ячмене с противоположного края. А потом уже дружно рвануть вперёд. Даже можно было бы перебежками метров двести по пустырю перед холмами перебежать, чтобы выйти на убойную дистанцию. Потери, я думаю, раза в два поменьше были.

— Пётр Николаевич, а вы на фронте кем были?

— Ротой командовал.

— А почему вас здесь не поставили ротным?

— Тогда не только ротные, и батальонные рядовыми ходили. Нашей ротой командовал сначала полковник, потом подполковник Плохинский, он в Гуково даже пулемётчика, который стрелял в упор, штыком заколол. Наш взводный капитан Згривец, царство ему небесное, такие тактические задачи на лету щёлкал. Мы похожим образом атаковали в Лежанке. Переправились под обстрелом через речку, накопились в камышах и атаковали красных со сменой направления атаки. Вроде побежали в сторону села, потом повернули на сто двадцать градусов и ударили по предмостному укреплению практически с тыла. Но я не о тактике боя хотел переговорить, а о последующих результатах. У вас сколько сейчас патронов? Не стесняйтесь, докладывайте!

Опрос оказался огорчительный. Только у двоих было по две обоймы. Трое вообще расстреляли всё.

— А как вы дальше собираетесь воевать, господа офицеры? В Кагальницкой выдали два цинка на батальон и сказали, что больше не будет. Что вы предприняли, чтобы обеспечить свою готовность к бою? Мы убили около трёхсот красных. Что вы взяли с боя полезного?

— Мы думали дадут команду для сбора трофеев.

— Они и дали, после того как роты ушли в станицу. Десять пулемётов взяли, хотя нам они не к чему. У нас нет ротных пулемётных двуколок, а на руках пулемёт не потащишь. И сейчас трофеи вместе с ранеными поедут в Новочеркасск. Я вам даже больше скажу, всё имущество убитых красноармейцев достанется станичникам. Вот я убил вчера с десяток большевиков и не поленился собрал с них всё ценное. И Вадим Егорович тоже.

Аженов пошёл к телеге и взял солдатский мешок. Он так и предполагал, что молодёжь к его советам по сбору трофеев прислушается в пол уха. Невместно офицеру убитых обшаривать.

— Вот, Михаил Степанович, — протянул Пётр мешок взводному, — на взвод мы немножко собрали, но в дальнейшем надо будет не забывать организовывать это мероприятие, не смотря на поставленные задачи. Здесь больше тысячи патронов, три нагана, пяток фляг, четыре бинта. На центральное снабжение рассчитывать не стоит. Здесь каждый сам о себе заботится. Гранат нашли всего две, взяли себе.

— Спасибо, Пётр Николаевич, — забрал штабс-капитан Захаров мешок. Из-за своей щепетильности он чувствовал себя виноватым.

Патроны взводный раздал. Народ сразу повеселел — будет чем красных встретить. Наганы и фляги тоже. Пить хотелось сильно, солнце и голая степь способствовали жажде.

Аженов и Озереев быстро перекусили, пока офицеры делили подарки. Еды прихватить удалось не много. Но у них хоть что-то было, у многих ничего, даже сухарей.

После короткого отдыха сели на телеги и двинулись дальше. Ехали ещё сутки с короткими остановками, чтобы напоить и покормить лошадей.

Ближе к вечеру въехали в какое-то село. Распределились по хатам, наскоро поели и уснули, счастливые тем, что присоединились к армии. Дорога и зной вымотали напрочь. Утром, после завтрака и умывания узнали, что прибыли в село Горькая балка. Командир полка полковник Тимановский дал полчаса на приведения внешнего вида в порядок и объявил построение. Представил полк временно назначенному начальнику дивизии полковнику Кутепову. "Старички" Кутепова знали и были о нём хорошего мнения. Орден Святого Георгия и Георгиевское оружие произвели впечатление и на молодёжь.

К выстроенному полку направилась группа генералов со свитой.

— Генерал Деникин! — пронеслось по рядам. Многие командующего видели впервые. Деникин поздоровался и начал обходить строй, обращаясь со словами благодарности к каждой роте. Перед восьмой ротой генерал задержался. Отправив два отделения для сопровождения раненых в Новочеркасск, в строю роты осталось 28 человек. После обхода генерал обратился к полку, сказав, что минувший бой в Кагальницкой, несомненно успешный, даёт армии возможность, не опасаясь за свой тыл начать наступление. И что Добровольческая армия несомненно выполнит свой долг перед Родиной.

Роты прокричали "Ура", а затем с песнями прошли мимо командующего. С бодрым настроением направились по квартирам. Сутки простояли в селе. Хватило времени помыться и почиститься. В восьмую роту дали сотню пополнения из числа кубанцев. К вечеру приказали готовиться к выходу. Армия вклинилась в расположение противника на сотни вёрст и готова была идти дальше. Никто не сомневался, что Екатеринодар в этот раз возьмут, хотя силы красных множились беспрерывно. Но у армии теперь был тыл и с каждым месяцем росла численность.

Ночью двинулись в направлении станции Тихорецкой — крупнейшего центра концентрации красных войск. С утра выбили красных из станицы Каниболоцкой. Уйти мало кому удалось. Конница генерала Эрдели порубала отходящих красноармейцев в хлам. Конная дивизия — это сила!

Первого июля началось наступление на Тихорецкую. Предстояло взять станицу и станцию, не считая мелких хуторов вокруг. 3-я дивизия наступала вдоль железной дороги, 2-я обходила станцию с запада, 1-я наносила удар с востока.

Кубанский стрелковый полк 1й дивизии наступая в первой линии выбил противника из Ново-Романовских хуторов и вплотную подошел к станице. Офицерский полк шёл следом на телегах. Противник дрался упорно, но, когда в бой вступили офицерские батальоны, начал отходить в станицу. К пятнадцати часам станицу взяли, захватив даже штаб красных. После чего оборона рассыпалась, и красногвардейцы побежали.

Бой за станицу Петра не впечатлил. Два броневика, попытавшихся сдержать напор офицерских рот, артиллеристы мгновенно отогнали и красные начали отходить после первого же атаки. Их даже не особо гоняли и не зачищали захваченную станицу. Рассеяли и ладно. Части дивизии тут же перегруппировались и двинулись в направлении станции, расположенной в восьми верстах от станицы. Узловая станция Тихорецкая — вот главный приз. Через два часа начался бой за станцию. Первый батальон двигался на правом фланге, с задачей охватить станцию с севера и перерезать железную дорогу. Батальон практически без выстрелов обошел станцию по гатям и вышел к полотну железной дороги в трех верстах севернее. Заняли практически круговую оборону, развернув фронт на север и сильно загнув фланги. От станции доносились беспрерывные выстрелы. Тяжелее всего пришлось третьему батальону, которому красные ударили в тыл через поле нескошенной пшеницы. Бой гремел до самой темноты, а первый батальон марковцев лишь с тревогой прислушивался и ждал, когда же на них попрут отходящие большевики. Командир батальона подполковник Плохинский приказал собрать несколько гранат, сделать связку и подорвать путь, если со станции вырвется бронепоезд. Для этой задачи назначил Аженова, велев выделить в команду подрывников ещё троих офицеров. Поручик подошел к задаче творчески и взяв отделение, сделал на рельсах завал из деревьев и шпал, укрепив вбитыми в полотно кольями. Поезд всяко остановит, а паровоз можно и гранатами закидать. А в бронепоезде всякого добра навалом, и взять его не так и сложно, если остановить и атаковать по крышам вагонов. Бронепоезд силён пока движется.

К ночи стрельба на станции стихла. Подполковник Плохинский приказал выставить дозоры со всех сторон и отдыхать. Петр расстелил клеёнку, потом шинель и заснул, не обращая внимание на гудящих в ночи комаров. Настроение было хорошее. Ясно, что Тихорецкую взяли и потерь в роте практически нет.

Утром пришёл приказ выдвигать на квартиры в станционном посёлке. То, что увидели на станции — радовало. Захватили три бронепоезда и множество составов, стоящих на запасных путях. Орудия, снаряды, патроны и даже говорили, что взяли аэроплан. Повсюду валялись трупы красногвардейцев. Перебили их много. Были и пленные. Роте выдали патроны по сотне на человека и полевую кухню. Вот это была настоящая радость. Наконец-то назначенные кашевары могли приступить к своим обязанностям. Первую кашу из кухни попробовали в тот же день. Жизнь налаживалась. Роты обзавелись хозяйственными повозками и лошадьми. Имелось две двуколки под ротные пулемёты.

В баню сходить не удалось, но бельё постирали и прогладили раскалёнными утюгами, щедро сбрызгивая водой, чтобы валил пар. У многих уже имелись вши, а это верный путь слечь от тифа. Сыпняк косил людей направо и налево. На теле появлялись покраснения и язвы, температура взлетала под сорок, смертельных исходов — половина. Эскулапы говорили, что зараза передаётся от вшей. Вот и пытались их извести всевозможными способами: остригали волосы, мазали керосином, проглаживали бельё и обмундирование, особенно швы, где скапливались насекомые.

Г Л А В А 20

От станции Тихорецкой Добровольческая армия повела наступление по трем направлениям: 1-я дивизия наносила удар на север в тыл армии Сорокина, 2-я на юг — на Кавказскую, 3-я на запад — на Екатеринодар. Задача стояла серьезная: уничтожить все силы красных на Кубани, прервать снабжение по железным дорогам большевиков на Кавказе. Заняв Тихорецкую — важнейший железнодорожный узел на Кубани, армия уже рассекла две особо важных для большевиков железнодорожные ветки: Ростов — Екатеринодар, Екатеринодар — Царицын. Со взятием Кавказской прервётся сообщение Екатеринодар — Ставрополь. Красные не смогут перебрасывать подкрепления. Да и снабжение им будет взять неоткуда.

Первой дивизии была поручена самая тяжёлая задача: разгромить или принудить к отходу на запад армию Сорокина в 30 тысяч штыков. В помощь придавались конные дивизии Покровского и Эрдели.

Пехотные полки 1-й дивизии (Кубанский и Офицерский) погрузили в эшелоны и перевезли по железной дороге. Да, по железке ехать было удобно, это тебе не пешком топать и не на телеге трястись. Высадили в Новоулешковской. Переночевали и двинулись в направлении на север. Прошло три часа, и огромная чёрная туча накрыла полк. Закрутило, поднялся ветер, не летний, тёплый, а холодный и пронизывающий. Небеса разверзлись и хлынул ливень. Видимость пять— десять шагов. Пётр тут же размотал из скатки шинель и надел. Всё потеплее, и не так вымочит. Колонна практически остановилась, лошади, тянувшие малочисленные повозки встали, лишь раздавалось их, почти не слышное за шумом дождя, испуганное ржанье. Ветер сёк холодными струями лицо, заставляя отворачиваться.