Господа офицеры! Книга 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Марковцы выкатились из кукурузы, быстро выстраиваясь в цепь и набирая дистанцию. Через несколько секунд уже бежали вперёд, поддерживая атаковавших на левом фланге части 3-й дивизии. Тут же ударили навстречу пулемёты и резко забухали винтовки.

Пётр, пробежав двадцать шагов, упал и откатился в сторону. Прицелился и сделал выстрел по окопам красных. Вскочил и пробежал ещё двадцать шагов, смещаясь вправо. Снова падение и снова выстрел. Теперь он бежал смещаясь влево. Перед тем как стрелять, глянул по сторонам. Взводный своих подчинённых предупредил, и офицеры действительно двигались перебежками. У большинства они правда были длинноваты — противник уже успевал прицелиться и нажать на спуск. Поручик выстрелил прицельно по пулемёту и опять бросился вперёд. Вот он уже на сотню шагов стал ближе к окопам, и стрельба его стала более точной.

Грудь опять набрала воздуха и он, вскочив, ринулся вперёд. Падение, переворот, выстрел. Вот уже и видно, как пуля свалила большевичка и пулемёт с правого края заткнулся. Ещё один рывок! Падение переворот, выстрел! Со звоном вылетела пустая пачка из винтовки, мгновенно достать и воткнуть в магазин новую. Передёрнуть затвор и вперёд! "Ещё пару рывков и рвать!"

Пули уже визжали густо. Стреляли прямо в лицо и уже можно различить перекошенные страхом рожи, прижатые к прикладам винтовок. Пётр стиснул зубы, привычно отгоняя страх. Бог не выдаст! Офицеры неумолимо набегали на большевистские окопчики. Красные выметнулись навстречу, поднятые командой комиссара. А вот это плохо. Их много!

Пока голова соображает, руки и тело делают привычную работу. Отбив! На обратном ходе кончиком штыка по горлу. Шаг влево, ближе к Вадиму, удар штыком в бок под левую руку, пинок ногой, штык свободен! Еще один удар, режущий, по бедру справа. Прикладом в лицо. Лежит! Набегают двое на Вадима — выстрел! Красноармейца завернуло ударившей в плечо пулей, и он рухнул. Клюнул штыком вниз, добивая и выдернул из-под скатки шинели наган. Три выстрела вправо, вдоль большевистской цепи. Озереев бил из браунинга влево. Сработавшаяся парочка работала в унисон. Отстреляв из короткоствола, взялась опять за винтовки. Вражеские пулемёты молчали, опасаясь задеть своих. Шёл сплошной мат, крики и вопли, грохотали редкие выстрелы. Большевики давили, их было минимум вдвое больше. Очутившись позади красноармейской цепи Аженов с Озереевым развернулись и ударили в спины из винтовок, проредив красноармейскую цепь метров на тридцать вправо и влево. Заметив их белые фуражки, справа ударил короткой очередью пулемёт, не достал, и расчёт начал разворачивать станок. Сто метров не дистанция. Выбили всех пулемётчиков в течение полминуты. Вогнали по новой обойме в винтовки и двинулись назад. Офицерские роты отходили обратно в кукурузу. На левом фланге полка красноармейцы уже начали обход отдавив остатки пятой роты.

Пётр и Озереев отходили свободно, выбив "окно" в цепочке красноармейцев. Подхватили двух раненых марковцев и потащили за собой. О помощи просили многие, но больше двух было не утащить. Аженов тащил своего за шиворот, забросив винтовку за спину и сжимая наган. Озереев действовал точно также, но явно отставал, поскольку не было у него недюжинной силы Петра.

Тимановский бросил на помощь резервную роту и красные покатились назад, не решаясь преследовать в кукурузе. Положение на левом фланге тоже удалось восстановить. Успели вытащить ещё парочку раненых офицеров и на этом всё. Красные сели в оборону и не давали высунуть носа из кукурузы. Артиллерия их изредка стреляла, но не прицельно. Корректировщика они видно кончили. Раненым наложили жгуты и, оттащив подальше в кукурузу, сдали санитарам.

Бой шёл целый день. Успеха не принёс. Красные атаковали и сами, пытаясь окружить и уничтожить малочисленного противника. Вытеснили роты батальона почти на версту. К ночи оставив две роты в охранении батальоны отвели на отдых. Потери в двух батальонах — 300 человек, больше трети. Большинство раненых оставили на поле боя. Настроение дерьмовое. Все понимали, что сил не хватает. Да и оставление раненых и тел погибших на милость врага давило морально. Каждый из уцелевших мог оказаться на их месте.

Раздали пищу и патроны. Подошло пополнение в две сотни мобилизованных казаков. По ротам прошёл полковник Тимановский, провёл беседы и сообщил, что со стороны Тихорецкой ожидается помощь. Прибывший генерал Казанович приказал атаковать с утра по тем же направлениям.

Марковцы наступали вдоль железной дороги. Офицеры были настроены решительно. Поддерживала железнодорожная платформа с пулемётами и одним орудием. Столкновение было кровавым. Красные били из всех орудий, секли пулемётами, палили из винтовок, но удара офицерских рот не выдержали и стали отходить. Из кукурузы вывалились вражеские пулемётные тачанки и стреляли до последнего, давая возможность своим отойти. Лошадей и пулемётчиков перебили, но они забрали десятки офицерских жизней. Добрались и до той полосы, где раньше шёл бой. Раненые были раздеты и добиты. Тела обезображены. Наткнулись и на тело сестры милосердия Юли Пылаевой. Нашли несколько своих раненых из пятой роты, спрятавшихся в кукурузе. Стиснув зубу, бросились вперёд, никто не собирался после увиденных злодейств щадить краснопузых. Красные отходили организованно, отстреливались, но не бежали. От своей линии обороны они отошли едва на пятьсот шагов, когда к ним подошло мощное пополнение и они пошли в атаку.

Пётр считал, что этот бой был самым тяжёлым из всех, проведённых им на Кубани. На обескровленные батальоны пёрло не меньше двух полков. Трижды сходились в штыковую, отбрасывая большевиков назад, но они тут же шли в новую контратаку, оттесняя жидкие цепи марковцев всё дальше. Тело у Петра ныло, устали ноги и руки. Нервы на пределе. Из кукурузы ударили по большевикам ротные пулемёты, Казанович бросил в бой последние резервы, но красные продолжали давить и давить. С фланга засверкала шашками красная конница, но увидев плотный строй казачьего пополнения, атаковать не осмелился. Офицерские цепи, бросив пулемёты откатились на версту и залегли. Большевики тоже выдохлись, потери у них были очень значительны. Все желающие бежать вперёд и "взять офицеров на штык" закончились. Началась лёгкая перестрелка. А солнце жарило сверху, обливая зноем и красных и белых.

Пётр даже задремал немножко, склонив голову на приклад винтовки. Он стащил со спины вещмешок, нашёл сухарь и кусок копчёного мяса и пожевал. Организм от пищи сразу взбодрился. В перестрелку он не ввязывался, красные лежали не ближе шестисот метров и попасть можно было только случайно. Фуражку он снял, чтобы голова не потела, легкий ветерок нёс запах степи и пыли.

Лежали часа четыре. По спине, прожаренной солнцем, тёк пот. Когда огненный шар начал скатываться к горизонту, в тылу у красных послышалась артиллерийская стрельба. Большевики напротив тоже зашевелились. "Подошли резервы!", — передали по цепи. Все приготовились.

— В атаку! — раздалась команда и роты пошли в четвёртую за день атаку. Длинные редкие цепи встали и двинулись вперёд. Пётр шагал бодро, кося глаз на лево, цепь постепенно выравнивалась, принимая грозный, ощетинившийся штыками вид. Большевики открыли плотный огонь, а потом стали отходить, прикрываемые пулемётами. Офицерские цепи тоже стреляли на ходу, по пулемётчикам и в спины, густо видневшиеся впереди. Отходящих изрядно проредили, пулемёты замолкали один за другим, брошенные повыбитыми расчётами. Аженов отстрелял три обоймы, пока красные не перешли на бег и не скрылись из зоны прицельного огня.

К началу ночи Марковцы заняли станцию Станичная и достигли южной окраины станицы. Большевики отошли на север. Батальоны вывели в резерв. Потери оказались чудовищные — примерно пятьсот человек раненых и убитых. Причём убитых гораздо больше, чем раненых. Убиты командиры обоих батальонов: подполковник Плохинский и ротмистр Дударев. Оба прошли десятки боёв вместе с генералом Корниловым и Марковым. В ротах осталось меньше половины. "Первопроходников" можно было пересчитать по пальцам. Раненых и убитых марковцев на поле сражения, растянувшегося на три версты, собрали всех. Для этого выделили две роты, и всех уцелевших санитаров.

На следующий день батальоны погрузили в эшелон и перебросили в Новоулешковскую. С Динской перебросили 3-й батальон. Наступление на Екатеринодар временно откладывалось. Армия Сорокина активно прорывалась в тыл. 1-я дивизия заняла станцию Выселки и три дня сдерживали сорокинцев в глухой обороне, перемалывая части противника.

Снаряд разорвался сзади. Ухнуло, а потом что-то огромной дубиной ударило в правую сторону спины. Пётр отрубился сразу, и не чувствовал, как его огромное тело двое санитаров, растянув шинель, волоком оттаскивали назад. А потом перевязывали, потратив два бинта. Озерееву тоже досталось, но он хоть был в сознании. Осколок располосовал ногу.

Раненых грузили в эшелон и гнали в Тихорецкую. В себя Пётр пришёл еще в дороге, под мерный стук колёс. Вещмешок лежал под головой. Лежавший рядом Озереев дал попить.

— Винтовку твою бросили Пётр, — сообщил ему подпоручик. — Осколок разнёс цевьё и изуродовал ствол. Один наган санитар забрал, когда перевязывал, второй в мешке. Гранаты ребята тоже забрали, им нужнее.

— Сильно меня? — спросил Аженов, ощущая только горячечную рвущую боль в боку.

— Сильно, Петя. Спереди ребро торчало, когда перевязывали.

— А у тебя?

— Ногу вспороло от бедра до колена. Связки какие-то видно задело. Стоять не могу, ходить тем более.

— Достань, если сможешь, фляжку у меня в мешке. Надо пару глотков сделать, а то терпежу нет.

Выпили по пару глотков водки, которую Аженов держал в целях обеззараживания ран, и Пётр через пару минут, чувствуя, как уменьшается боль, опять отрубился. Проснулся, когда сгружали в Тихорецкой. Операцию сделали только к вечеру. Осколок вынес одно ребро и оставил трещину на втором. Раненых было огромное количество и их через два дня отправили в Ейск. Город освободили части генерала Покровского. Остатки армии Сорокина спешно отходили к черноморскому побережью.

По прибытии в Ейск узнали главную новость: 2-го августа красные оставили Екатеринодар. В город вошла их родная 1-я дивизия. Кубанский стрелковый полк вошёл первым. 13 августа части полковника Колоссовского взяли Новороссийск. Большевики откатывались к Туапсе, занятому армией Грузии.

Сестрички рассказывали про страшные дела творившиеся на просторах России. Пропал в Перми Великий Князь Михаил, скорее всего убит. Большевики 17 июля УБИЛИ ЦАРЯ, и, очевидно, всю его семью, вместе с императрицей. В Алапаевске на следующий день Убили пять Великих князей и сестру императрицы — Елизавету Фёдоровну, основательницу Обители милосердия в Москве, где обучались многие сёстры милосердия. Именно она организовала изготовление протезов для инвалидов-солдат, десятки тысяч которых появилось в результате Великой войны. Большевики преподносили, что князей убили бандиты, рассчитывая поживиться ценностями. Кто-то целенаправленно уничтожал потенциальных наследников на царский трон, выбивая дом Романовых. Тем более Великий князь Михаил от трона не отрекался, как писали в своих газетах сподвижники Керенского и большевики. Он всего лишь отказался от принятия на себя верховной власти до решения Учредительного собрания. Рассказали и про таганрогский десант. Красные задумали отбить у немцев Таганрог и высадили Таганрогский десант, забрав все части из Ейска. Немцы десант разгромили и взяли несколько тысяч пленных. Ленин от пленных красноармейцев отказался, сообщив, что эти войска к Советской республике отношения не имеют. После чего немцы всех пленных расстреляли, в том числе и 78 сестёр милосердия и санитарок.

Рана у Петра заживала долго. Бок болел и не давал резко повернуться. Вадим, чуть поправившись, взял отпуск на две недели и съездил в Новороссийск. Лучше бы не ездил. Отец и мать умерли от тифа, старшая сестра еле выжила. Помог сестрёнкам чем мог. Из родственников остался дядька пятидесяти шести лет и две племянницы. Двоюродного брата убили на фронте в семнадцатом. Дом цел. Есть два десятка курей. Накупил продуктов, муки, зерна, круп. Починил крышу и забор. Долго думал остаться с роднёй или вернуться. Решил всё же вернуться назад. Долг офицера требует встать в строй. Рана на ноге у него опять воспалились и пришлось снова чистить.

В конце сентября из полка привезли деньги. Выдали жалование. Стало полегче, а то на госпитальных харчах не больно разжиреешь. Сотню оставшихся патронов к австриячке Петр продал на базаре казачку за хороший шмат сала. Гимнастёрку в госпитале отстирали (как смогли) и зашили. Шинель пропала. А в октябре наверняка похолодает. Полк дрался с красными под Армавиром, бои были тяжёлыми. Раненых привозили и в Ейск и Екатеринодар.

Двадцать пятого сентября умер генерал Алексеев — основатель Добровольческой армии. Офицеры в лазарете помянули старого русского генерала, немало сделавшего для России на посту Главнокомандующего Русской армии. Петр с Вадимом тоже подняли чаши за генерала, который, с больными ногами, пусть на коляске, но прошёл вместе с ними весь Ледяной поход.