Господа офицеры! Книга 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ночью дошли до какого-то хутора, видно подожженного красными. Горело изрядной полосой. Ясно, что красные поблизости, для того и подожгли, чтобы выявить подход армии, дав цели для пулемётов и орудий.

Офицерский полк спешился и пошёл в обход горящих строений справа, Кубанский полк — слева. Обошли хутор и двинулись во тьму. Тут же наткнулись на красных и сбили их одним ударом. Не торопясь перешли железную дорогу и наткнулись на крупные силы большевиков. Видно сбежавшие красноармейцы стояли в заставе. Сколько их там впереди в селе Горькая Балка никого не интересовало. Никто не сомневался, что большевики ночью побегут обязательно. Полк развернулся на позицию красных, отмеченную вспышками выстрелов и пошёл в атаку. В это время с фланга и сзади ударил подкатившийся бронепоезд. Он бил из пулемётов и стрелял из орудий. Правофланговая 4-я рота, попав под губительный обстрел залегла.

Вовремя ударила, развернувшаяся 1-я батарея. Бронепоезд артиллеристы нащупали за несколько минут. Услышав стрельбу с фланга и тыла, остальные роты тоже залегли, но бронепоезд, получив пару снарядов в борт, быстро начал отходить, опасаясь, что подобьют паровоз.

Дали команду, и Пётр снова побежал в атаку. Обороняться ночью очень тяжело, кто набегает и сколько не видно. Из винтовки и пулемёта не прицелишься, все выстрелы наугад, если не подсветить ракетой. У Петра ночью пулемётчики стреляли по ориентирам и секторам. Два красных пулемёта, без отдыха молотившие в ночь, переводили только патроны. Наверняка не выставив даже горизонтальную наводку. Ракет у них тоже не было. Ночью наступать, кстати, не так страшно. Не видно, как падают в цепи твои однополчане.

Поручик пальнул из винтовки в красногвардейца, выдавшего себя выстрелом, перепрыгнул через окоп выдернул наган. Застрелил в траншее ещё двоих и побежал дальше. Сунул наган за отворот и взялся опять за Манлихер, загнав новый патрон. Он всегда считал и знал сколько у него патронов. Сейчас в винтовке было четыре и в нагане пять. Озереев не отставал, держался левее и чуть сзади. Догнали сначала одного большевичка, потом второго. Аженов дважды ударил штыком. Сбоку завалил кого-то Вадим. Был слышен вскрик и шум упавшего тела.

Ворвались в село. Здесь уже царила паника. Большевики метались в разные стороны. Это опасно, могут выскочить и сбоку и со спины.

Пётр опять взялся за наган, расстегнув ремешок кобуры на втором. Петр стрелял, Озереев правил штыком. Из нагана не больно-то убьешь, если только в сердце или в голову. Скорость пули маленькая, вес — 7 грамм, в полтора — два раза меньше, чем у трёхлинейки. В общем с десяток красногвардейцев в этой неразберихе они на пару прикончили, выскочив на противоположную окраину. Была при ночной атаке маленькая хитрость: папаху поворачивали задом на перёд, и белая ленточка оказывалась на затылке. Зато свои штыком или пулей сзади не попотчуют. А все остальные, кто бегут впереди — враги.

Через час стрельба и крики прекратились, армия перешла железную дорогу и направилась в станицу Плосскую. Это была первая кубанская станица, с которой они начинали свой поход в феврале. Дальше Петр уже помнил сам: село Лежанка Ставропольской губернии и станица Егорлыцкая, уже на Дону. Не забыл он Лежанку, где через речку переправлялись, сходу вступая в бой. По сути дела, Армия сделала петлю по Кубани и вернулась на старое место. Сколько офицеров погибло, да и красногвардейцев тоже, а результата не видно. "Бессмысленная какая-то война", — думал Аженов шагая в арьергарде. "Главные большевики в Петербурге, и мы их никак не достанем, а генералов и офицеров уже полегло множество. Отгородились от нас штыками простых мужиков и матросов, и ничего им не сделаешь. Сволочи не русские! Немцами да прочими иностранцами купленные!"

Полк шел на Плосскую, охраняя армию с тыла. Двигались целый день делая короткие редкие остановки. К вечеру вошли в станицу. Спали как убитые, вокруг только конные разъезды.

На следующий день двинулись к Лежанке. Село на этот раз встретило без боя, красные отсутствовали, население не сбежало. Даже записалось несколько добровольцев. Отдыхали в Лежанке два дня. На третий день частью полка выбили красных из соседнего села Лопанка и вернулись назад. Разведка получила сведения и просьбу от донцов помочь ударом с юга. Армия выслала вторую и конную бригаду к станицам Егорлыкской и Мечетинской. Лежанку осталась охранять первая бригада и Конный отряд генерала Покровского. На попечении весь обоз и 1500 раненых. Красным видно донесли, что половина Армии ушла и они решили ударить. Что там рассказывали красногвардейцам комиссары неизвестно, но интерес к обозу, в котором кадеты везут захваченное золото, подогревался основательно.

Наступали большевики с востока и юга. Разъезды вовремя выявили противника, и вся бригада заняла оборону. Аженов в который раз пожалел, что нет лопаты, и нельзя выкопать окоп. Оборона жидкая, цепь редкая, патронов выдали по тридцать штук. Благо во взводе они были у каждого, зато у казачков — мизер. Марков приказал установить несколько пулемётов на телеги и использовать их во время боя в качестве передвижных огневых точек. Идея была здравая, по крайней мере можно было ударить красным во фланг и посечь их фланкирующим и перекрёстным огнём.

Ударила батарея красных и снаряды начали накрывать полковую оборону. Большевики подошли на тысячу шагов и по цепям наступающих ударили пулемёты. Цепи начали редеть, пули выбивали шагавших в атаку красногвардейцев. Те залегли. Пётр не стрелял, нечего попусту переводить патроны. Лихо выкатилось вперёд пяток телег, развернулись в метрах пятистах от нападавших и ударило пять пулемётов, щедро вспахивая землю и тела горячими пулями. Лошадей красные побили, но пулемёты ярились не переставая, достреливая уже по второй ленте. Большевики не выдержали и бросились бежать. Тут же понеслось "Ура!" и полк бросился в атаку. Пока добежали до телег, пулеметчики уже расстреляли по третьей ленте. Гнали врага долго, версты три. Аженов на штык никого не взял, двух опрокинул из винтовки пулей в спину. Дальше сил уже бежать не было. Конная батарея красных отскочила и опять начала обстрел. Приказали вернуться. Пока шёл назад, обыскал трёх убитых, забрал две сотни патронов и гранату. У красных патронов оказалось тоже не густо. От полка выделили потом два взвода с телегами, собрать винтовки и патроны с тех, что покосили пулемёты. Четвёртой роте хорошо досталось от орудий противника. Потери оказались в полку серьёзные — до пятидесяти человек. В голову ранило командира полка генерала Боровского. Полк принял полковник Дорошевич.

На следующий день пришло известие, что 2-я бригада разбила большевиков у села Гуляй-Борисовка и очистила станицы Егорлыкская и Мечетинская, соединившись с донцами. Донцы попросились под руку генерала Деникина.

Красные как взбеленились! Страстная суббота, завтра Пасха, а они несметными полчищами двигаются на Лежанку. Марков как чуял, приказав вечером подновить окопы, нарытые большевиками ещё в феврале. Красные разворачивались с северо-востока и юго-запада, практически охватывая село. Их было вдвое больше чем вчера. Лишние патроны сдали пулемётчикам, (благо с убитых собрали тысяч тридцать) и они, машинкой Раковского, набили много лент.

Аженов, находясь в окопе, наблюдал как на село катятся цепи противника. Их было видно хорошо, позиция находилась выше. Это удобно, и стрелять, и контратаковать. Пулемёты начали постреливать с тысячи шагов, а затем на пятистах метрах положили красных мордой в землю. Батарея Миончинского подвесила удачно с десяток шрапнельных разрывов, и большевики начали спешно отходить. Пулемётчики проводили злыми, короткими очередями, уложив ещё несколько десятков. Судя по количеству наступавших, бой обещал быть долгим. Раньше, чем до обеда, такое количество не перебить. Пётр, как и все старые добровольцы не сомневался, что нападавших уничтожат. Марковцы уже привыкли драться с превосходящим численно большевиками. Никто их не считал. Тысячью больше или меньше — всё равно лягут или побегут. Добровольцы дрались прежде всего за свою жизнь и за жизнь своих друзей, лежащих в лазаретных телегах, за что дрались красные — непонятно. Может за светлое будущее без помещиков и капиталистов, может за землю, которую обещали дать, может за что-то другое. Большевистские комиссары на посулы и россказни не скупились. Но пуля в лоб или штык в живот тоже хорошо убеждают. Офицерский полк всегда выглядел убедительным. И пока практическая агитация была на его стороне.

Артиллерия красных начала бить по пулемётам. Ближайший был в пятидесяти шагах от Петра. Сначала недолёт, поднявший разрывом фонтан земли, потом перелёт, который вынес стенку чей-то хаты. Расчет сообразил, сдёрнул пулемёт вниз на дно окопа и сам спрятался в нишах. Следующих три снаряда накрыли пулемётчиков. Вверх полетели какие-то брёвна, видно ниша была перекрытой.

На помощь бросилось два ближайших офицера и в течении минуты отрыли пулемётчиков, заваленных землёй. Одного оттащили в сторону, видно убит или сильно контужен, второму перевязали голову. Пулемёт, с наброшенной на казенник тряпкой достали из окопа и потащили на запасную позицию — была такая, в которой укрывался до этого Озереев в десяти шагах от Петра. Озереев освободил пулемётчикам окоп и сам спрыгнул к Аженову. Окоп был на четыре ячейки, красные копали на четверых. В роте столько людей не было, чтобы приставить к каждой бойнице по стрелку.

— Несите коробки с лентами, — сказал раненый и стал выставлять пулемёт горизонтально, слегка подкопав одно колесо станка. Посадил одного набивать пустые ленты из мешка с патронами, второго заставил воткнуть несколько свежих веток, маскируя новую позицию. Молодые листочки видно клеились и Аженов заметил, как Юрка Рейнгардт вытирает испачканные смолой руки о тряпку, которой закрывали казённик. Юрку Аженов жалел, за поход тот был уже трижды ранен. В лицо, руку и бок. Штыком он работать в полную силу пока не мог, но стрелком был отменным. Пулемётчик — поручик из второй роты, выставил наводку и дал короткую пристрелочную очередь. Успели как раз к новой атаке большевиков.

"Если артиллерия начнёт опять по пулемётам бить, то надо будет вовремя в сторону уйти",— подумал Пётр, не собираясь подставляться под снаряды.

На этот раз красные пёрли не останавливаясь. С трехсот метров начали бить винтовки. Аженов только успевал дергать затвором и брать фигуры на мушку. Промахов было мало. Пулемёт рядом жёг беспрерывно, сделав уже здоровую брешь по фронту и перенёс огонь во фланг.

— Внимание, залпом... Пли! — и окопы дружно ударили залпом, понимая, что сейчас последует:

— В атаку! Вперёд!

Аженов выпрыгнул из окопа и никого не дожидаясь помчался вперёд.

— Ура! — заревела цепь выскочивших в контратаку офицеров, и Петр орал тоже, ударив прикладом одинокого большевика, появившегося справа. Тут же развернулся и помчался влево, перед ним противника уже не было. Напарник бежал следом. Озереева он уже чувствовал, даже не оборачиваясь. Ударили красной цепи вбок. Пётр большевиков не жалел, располосовав штыком пять человек, прежде чем солдатики поняли, что их всех здесь убьют, и, отброшенные офицерским штыковым ударом, побежали назад. Гнали красных метров двести, потом последовала команда "Ложись! и в спины убегавших опять ударили пулемёты. Очередями подгоняя редеющую толпу, вбивая мысль, что от пули не убежишь, только устанешь!

В третий раз красные собирались в атаку долго. Видно ждали подкрепленья. Зато их артиллеристы снарядов не жалели, пройдясь по всей линии обороны. Пётр с Вадимом умненько присели в окопе и просвистевший снаряд ухнул на десять метров дальше, испятнав весь бруствер осколками. Стояли бы в рост — точно бы положило в спину. Третья атака была самой мощной. Атаковало сразу тысяч пять, не меньше. В некоторых местах большевики прорвались к селу. Марков бросил свой последний резерв — Инженерную роту в восемьдесят человек. Но и той не удалось выбить красных с занятого кирпичного завода. Накапливание там противника было смертельно опасно — оттуда была возможность выйти в видневшемуся рядом мосту и перерезать дорогу на Егорлыкскую.

Перебросили пятьдесят бойцов Офицерского полка. Повёл штабс-капитан Згривец. К заводу подобрались легко, в обход по балочке. Ударили во фланг. Сколько их там было, Пётр не считал, на взгляд сотни две, не меньше. Згривец приказал сначала метнуть гранаты. С десяток взрывов внесло сумятицу, сразу же заткнулся пулемёт. Дрались большевики упорно, понимая, что если не сдюжат — то смерть! Залёгшие офицеры из Инженерной роты сразу сообразили и нанесли удар с фронта. Аженов молотил штыком как обычно, каждым ударом выбивая красногвардейца. Один попался шустрый, сумевший увернуться, но Вадим вовремя подстраховал, ткнув ему штыком в пузо и рванув жало в сторону, разрывая внутренности. В общем перебили всех, если и убежало с пяток самых хитрых, то на всё божья воля. Захватили два пулемёта. А вот людей потеряли много, особенно среди кубанцев и Инженерной роты. Вторых особенно жалко: каждый офицер — специалист. Марков приказал кубанцам выставить здесь усиленный пост с пулемётами. Но красные на этом и успокоились. Покидали снарядами ещё часа два и отошли от села. Штурм Лежанки у них не получился.

К вечеру выставили заслоны и пошли отдыхать. Приковылял с костылём Юриксон, сказал лишь одно:

— Господа, нам тоже винтовки выдали, всем, кто может держать оружие! Но вы — молодцы! Устояли!

Бой дался бригаде тяжело: 150 раненых и три десятка убитых. Вместо раненого полковника Дорошевича, командиром офицерского полка назначили полковника Хованского. Штаб армии после боя уехал в станицу Егорлыкскую. Генерал Марков остался.

Удалось ближе к ночи помыться и попариться в баньке. Завтра Святая Пасха. Постирали бельё и почистили форму.