— Этот винт и этот прут…
— Игрушки, — ответил безжалостный пессимист.
Старик долгим взглядом глянул в глаза оппоненту, потом опустил голову и умолк.
Пан Антоний снова забарабанил пальцами по краю станка и снова глянул на площадь, куда с самого начала разговора глядел Пёлунович, не понимая ни колес, ни винтов, ни произведения силы на пространство. Голодная сука лежала теперь под окном, придерживая лапами и грызя кусок черствого черного хлеба, который бросила ей Констанция.
— И зачем только вот такое живет на свете? — буркнул пан Антоний, указывая на суку. — Голодное, худое, да еще взбеситься может!
— Правда, — ответил Пёлунович, не понимая, о чем идет речь, так как ему показалось, что как раз в это мгновение он ощутил боль в желудке.
— Было бы подлинным благодеянием пальнуть ей в голову, — заметил пан Антоний.
— Правда, правда, — подтвердил пан Клеменс, хватаясь за живот.
Мы не уверены, слышал ли ошеломленный Гофф этот разговор двух филантропов; но Констанция услышала его и залилась слезами.
О нищета! Как ты насторожена и подозрительна!
— Итак, — снова заговорил пан Антоний, — вы не можете нам объяснить свою машину.
Старик печально поглядел на гостей и промолчал.
— Значит, нет?
Гофф снова промолчал.
— Пойдемте, господин председатель.
Пёлунович очнулся от своих дум о холере и урагане и, протягивая руку Гоффу, сказал:
— В другой раз поговорим подробнее… Ах да! С моей трубкой все обстоит благополучно. До свидания!
И они вышли.
По дороге доброе сердце пана Клеменса стало слегка тревожиться.
— Пан Антоний, благодетель, что-то мне кажется, что уж очень они бедны?
— Скупость и неряшество — обычные черты нашего мещанства, — отвечал Антоний.
— А может, вернуться? — сказал Пёлунович, останавливаясь.
Антоний пожал плечами.
— Хорошо же вы, сударь, уважаете постановления!
— Да ведь очень уж бедны, пан Антоний!
Пессимист возмутился:
— Вы, сударь, может, полагаете, что мне жалко нескольких рублей?
— Ну, что вы!
— Так подождемте, это решит собрание. Я принципиально противник подачек, которые лишь деморализуют низшие классы, и принципиально же выполняю решения большинства. А больше я ничего не знаю, ни о чем не желаю слышать и вам советую поступать так же. Нам всегда недоставало дисциплины и пунктуальности.
Эта энергическая аргументация оказала соответствующее воздействие на пана Клеменса, который выпрямился, как солдат на часах, и мерным шагом направился к своему дому.