Странное, неприятное чувство пронизало его при этом зрелище. Почему? — этого он не знал, равно как даже и не догадывался, что одна из двух неясных теней принадлежала Гоффу, другая — его дочери.
Тост, провозглашенный в честь пана Дамазия, привел Густава в себя.
Глава пятая,
Мы не можем твердо сказать, который сряду шейный платок примерял перед зеркалом почтенный Пёлунович, когда в комнату вошел вечно мрачный пан Антоний.
— Приветствую, приветствую! Как здоровье? Что слышно в городе хорошенького? — закричал, встречая его, хозяин.
— Насколько мне известно, было пять случаев холеры, — буркнул гость, усаживаясь в кресло и доставая из кармана зубочистку.
— Пять… холеры?
— Я бы не поручился, что и не десять, — прибавил гость.
— Да ведь до сих пор мы и не слышали о ней?
— Как сказать!.. Я убежден, что холера все время свирепствует среди населения, только не все обращают на нее внимание.
— Вандзя! Вандзюня! — закричал пан Клеменс.
— Слушаю, дедушка! — ответила девочка из другой комнаты.
— Прикажи кухарке тотчас выбросить из дому все огурцы. Салата сегодня не будет!..
Гость тем временем спокойно ковырял в зубах.
— Жара на дворе! — пробормотал пан Клеменс, видимо стараясь отогнать дурные мысли.
— Похолодает, — ответил Антоний.
— Разве будет дождь?
— Будет гроза с градом, а может, и ураган…
— Ураган? — простонал Пёлунович, со страхом взглядывая в глаза гостю.
— Я заметил на западе очень подозрительную тучу! — ответил пан Антоний, равнодушно поглядывая на потолок.
— Вандзя! — закричал старик.
— Слушаю, дедушка!
— Мы уж не поедем в Ботанический сад, будет гроза.
— Хорошо, дедушка, — спокойно ответила девочка.
— А может, отложить на другой раз наше посещение этого бедняги Гоффа? — робко спросил Пёлунович, украдкой поглядывая на небо, которое никогда еще не было так чисто, как в эту минуту.
— На заседании было решено идти сегодня, так что мы должны идти, — ответил Антоний, не вынимая изо рта зубочистки.
— Но если ураган?..
— Пунктуальность прежде всего.
— Так посоветуйте же мне по крайней мере, мой почтеннейший пан Антоний, какой из этих шейных платков приличней всего надеть, а то, ей-богу…
— Никакого.