— Вон Иосиф лежит… Если только у него где-нибудь откусишь.
Гаврила чувствовал себя совершенно спокойно. С разбойниками, дикими зверями и прочим Избор с Исином справятся сами. С бесплотными помехами, вроде давешнего дракона, буде они возникнут у них на пути Гаврила готов был справиться в одиночку, ну а все остальное они могут одолеть помогая друг другу.
— Так что с яйцом?
Хазарин осторожно положил путеводное яйцо на камни и отошел. Яйцо осталось стоять, словно ночь проведенная рядом с «Паучьей лапкой» отшибла ему память, и теперь оно вспоминало, как это ему удалось попасть в эту глухомань и вообще для чего оно появилось на свет.
— Ну? — спросил Гаврила. — И это называется все в порядке?
— Это не лошадь… — напомнил Исин.
— Я вижу…
— Дай ему прийти в себя.
— Съем я его, — напомнил давнюю угрозу Гаврила.
— Зверь… Тут лаской надо.
Исин нагнулся и погладил прохладный бок яйца. Оно дернулось и закрутилось на тупом конце.
— Ожило… — удивился он.
— А если сейчас опять по кругу? — спросил Гаврила.
— Тогда Исин его съест… — ответил воевода. — Может оно хазарского брюха больше боится?
Яйцо крутилось не трогаясь с места, неумолимо приближая роковой для себя конец.
— Как с похмелья… — сказал воевода и они вновь замолчали.
Яйцо крутилось и крутилось, а они наливались гневом, пока Исин не нарушил молчания.
— Я смелый, но, конечно, не настолько, чтобы заколдованные яйца глотать. Я его лучше камнем пришибу…
С яйцом что-то произошло. Оно встрепенулось, перевернулось на бок и словно принюхиваясь стало водить острым концом по сторонам. Гаврила вспомнил тот день, когда Муря дал им проводника.
— Катись!
И яйцо покатилось… Причем так уверенно, что сразу стало ясно, что есть у него и цель в жизни и желание поскорее добраться до нее. Оно катилось мимо костра, когда Иосиф заворочался и сел, протирая глаза. Лицо его озарилось улыбкой, когда он увидел богатырей.
— Доброе утро!
Мужчины улыбнулись в ответ на улыбку мальчишки, но в тоже мгновение по его лицу промелькнуло выражение омерзения и ненависти. Ни Исин, ни Избор не успели сообразить что к чему, как Иосиф с криком — Паук! — ударил ногой по камням. Выражение ужаса, мелькнувшее на лице мальчика, заставило Избора подумать, что тот и вправду что-то увидел (мало ли какая дрянь ползает в камнях, где лежат два покойника) и он, повидавший в своих странствиях не мало ядовитых тварей, прыгнул, перехватывая босую ногу мальчика, не давая ей коснуться мерзкого насекомого.
Он успел вовремя!
Яйцо, хоть и шарахнулось в сторону, но сделало это с опозданием. Нога Иосифа приближалась к нему неотвратимо быстро. Если бы оно могло завопить от ужаса, то непременно сделал бы это. Момент был самый подходящий, но как раз тут и вмешался Избор. Ни Гаврила, ни Исин не успели испугаться, как воевода со стремительностью стрижа пролетел разделявшее их расстояние и у самой земли перехватил ногу мальчишки. Иосиф заорал благим матом и упал на камни. Точнее не упал. С удивительным проворством Исин прыгнул и успел поймать его в воздухе. Несколько мгновений они лежали друг на друге, тяжело дыша.
— Ты чего, чадо? — спросил хазарин. — Какой же это паук. Это — наше яйцо!
Иосиф дернулся раз-другой и затих.
— Яйцо? — переспросил он. — Почему яйцо?
— Это, брат, не простое яйцо, — объяснил Избор поднимаясь и осматривая нет ли на проводнике трещин — Это, брат, яйцо путеводное! Оно ведет нас к Черному Зеркалу!
— К Черному Зеркалу? — Иосиф постепенно оттаивал от пережитого страха.