— Нет.
Избор, проведя рукой по воздуху, наткнулся на плечо ребенка, потом коснулся головы, ладонью погладил по волосам.
— Ну, что ты. Конечно нет… Мы же только встретились… У нас впереди долгая дорога и крепкая дружба.
Гаврила увидел, как лицо мальчика озарила мимолетная радостная улыбка.
— Послушай-ка Иосиф. А как ты тут очутился?
— Пришел со стариками. Они выбрали место и ждали…
— Пауки, — пробормотал Исин. — Ну, чисто пауки…
— Нашлись добрые люди… Навели, показали… — всем сразу объяснил Избор.
Хазарин уже закончил есть и теперь облизывал пальцы. Иосиф усердно заработал челюстями, и Гаврила отвел глаза. Жажда, о которой он позабыл, вновь напомнила о себе и обо всем, что привело их к этим камням. Он вспомнил и тут же опять забыл о жажде.
— Яйцо? — вскрикнул он. — Где яйцо?
Мальчишка бросил жевать и удивленно посмотрел на него.
— Избор, где яйцо?
— Не знаю, — растерянно ответил воевода. Масленников поднялся, и сделала несколько шагов в сгущающуюся темноту.
— Свистни, — посоветовал Исин. — Наверняка прикатится. Чего-чего, а уж прятаться оно умеет.
За эти два дня воевода уже понял, что яйцо относится к себе бережно и в случае чего о себе позаботится в самую первую очередь. Гаврила послушался. Поднеся ладони к губам, он крикнул:
— Яйцо!
Он вслушивался в темноту и услышал там легкий перестук, словно недалеко от него, точила зубы о камень мелкая мышь. Богатырь сделал несколько шагов навстречу звуку и увидел, то, что искал. Яйцо, как покалеченная птица топталось на одном месте. Оно кружилось, словно в припадке безумия возомнило себя волчком.
— Яйцо!
Глаза Избора еще ничего не видели, но темнота в них уже наполнялась какими-то тенями.
— Что с ним? Разбилось?
Вытянув руку, Избор пошел на голос. Окрик Гаврилы остановил его в двух шагах от яйца.
— Оно кружит на одном месте…
Воевода улегшись на землю дождался, когда оно описав круг ткнется в его ладонь, но вместо того чтобы затихнуть оно продолжало ворочаться в руке.
— Что там? — прокричал от костра Исин.
— Перерим! — сквозь зубы сказал Избор. — И тут нашкодил…
Гаврила молчал, но невысказанный вопрос висел в воздухе.
— Ничего, — сказал наконец воевода, чувствуя как яйцо, словно чье-то вырванное сердце бьется в его руке. — Талисман с нами, а значит мы почти всемогущи. Переможем и это!
Он вернулся к костру и, найдя ощупью мешок, засунул туда, где их ждала бутылка с джином, и ковчежец, и яйцо. Едва они коснулось друг друга, как яйцо перестало дергаться.
— Я же говорил, обойдется, — довольно сказал воевода. — Отлежится к утру.
Раздвигая руками тени вокруг себя он добрался до стариковской поклажи и постелив за камнями какую-то рухлядь сказал Иосифу.