и снова слетались.
Глеб как мужчина решил сделать ещё шаг на встречу, хотя тоже
рисковал. Ведь его могли "водить за нос", втянуть в шулерскую игру. И эта
женщина могла этого не знать, быть "игрушкой" в чужих и жестких руках.
- В Москве есть Клуб, этот Клуб дал мне одно деликатное поручение для
некоей Моны... Эта Мона как-то связана с древними шотландскими родами...
Глаза женщины наполнились слезами. Она отвернулась.
- Так как? Мне можно доверять. Я желаю этой... Моне только добра. Я
же вижу, что вы... - Глеб искал слова.
- Нет, сейчас не могу! Не могу поверить! Боюсь! - Даниэла теребила в
руках платок. - Завтра приходите, завтра к двенадцати. Дополнительный...
сеанс.
- Если угадаете три карты - приду! Нет - мы более не увидимся никогда.
Это "никогда" решило исход поединка "доверия с недоверием".
Помедлив менее, чем в случаях, когда приличные дамы отвечают "да", голосом
гортанным, хриплым, не поддающимся связкам, будто вырывающимся, как эти
Карловарские горячие источники из глубинных недр земли, Даниэла
выдохнула: "Две дамы и семерка. До завтра". Она резко повернулась,
наклонилась сильно вперёд, опустив голову вниз, и выбежала из кабинета, чуть
не толкнув пациента.
49
Глеб Сергеевич вернулся в свой номер. Он, конечно же, был взволнован.
Рыбка клюнула? Так быстро и легко?! Через двадцать минут обед. Он
переоделся, и с непринужденным видом направился в ресторан. За столом он на
правах новенького, попытался расспросить соседей: не знакомы ли им местные
психотерапевты или неврологи. Какие отзывы? Безрезультатно, попадания в
цель нет. В семнадцать часов у него запись к китайцу-массажисту. Он же
"делает иголки". Глебу знаком по предыдущим посещениям курорта.
Прекрасный специалист. Добродушный, седой маленький мудрец.
А пока послеобеденный сон. На курортах Глеб любил этот "детский"